Записки бездарного режиссера

Все говорят: Париж, Париж… А я не люблю Париж, потому что нельзя здесь раздавить бутылочку водочки с селедочкой за углом или в подъезде!»

Потом без слез рассказала про то, как попала в страшную аварию в Америке и только чудом осталась жива, потому что в 30-ти градусную жару зачем-то вырядилась в кожаный костюм, и что именно он спас её от смерти под колёсами автомобиля: «Я уже ничего не боялась. Я уже понимала, что я умираю, я знала, что это не страшно, что это не больно. Я ждала, когда по мне эта машина проедет.

И уже лента пошла крутиться в обратном направлении. И вдруг последняя мысль…. Боже мой! Максимилиан не успел Митю усыновить! Я не просила, спаси меня, боже, я умираю, как ужасно! Я так хочу жить! Ничего не будет, умрёшь в две секунды. А здесь я попросила за своего ребёнка, и все произошло замечательно. Машина прокатилась, и я лежу… живая…»

В конце интервью Наталья Эдуардовна сказала: «Я недавно спросила свою маленькую дочку, как мне жить, а она говорит – делай только то, что ты хочешь.

Так и живу…» – после этого она встала и избавившись от образа, в котором работала последние несколько часов, спокойно сказала, обращаясь к нам:

– А теперь я хотела бы получить свой гонорар.

Мы протянули ей конверт с оговоренными двумя тысячами долларов. Она взяла его и ушла в свою комнату. Ровно через минуту к нам выбежала испуганная пресс-секретарь и потребовала, чтобы мы немедленно зашли к Наталье Эдуардовне. Та сидела за огромным столом и ела морковные котлеты, рядом с тарелкой валялись наши деньги:

– Это не то, о чем мы с вами договаривались, – небрежно бросила она, не отрываясь от котлеты.

Мы начали оправдываться, ссылаться на телефонную договорённость, на подписанное авторское соглашение, но все было бесполезно Она спокойно парировала:

– Я не дешёвка, чтобы работать за такие деньги. Я запрещаю вам использовать этот материал до тех пор, пока не получу положенный мне гонорар, – Мы поинтересовались, сколько же она хочет за это интервью, – Час моей работы на съёмочной площадке стоит десять тысяч долларов, а я с вами провозилась больше трёх часов.

Вот и считайте.

Это была катастрофа. В такую ситуацию мы никогда еще не попадали. До этого ни одна звезда, о которой делался фильм, не брала ни копейки, понимая, что сам факт того, что о тебе снимают фильм и есть самая большая плата за твой талант. Я выгнал всех из комнаты и остался с Натальей Эдуардовной один на один.