Записки бездарного режиссера

В бесполезных попытках прошло несколько месяцев, пока выдохшийся Листев не пригласил его быть гостем очередной программы. Они вдвоём, под овации публики, спустились в студию и остановились у игрового барабана. Шла прямая трансляция. Листев взял микрофон, поздоровался и произнёс фразу, которая навсегда изменила судьбу Якубовича:

– Уважаемые, телезрители! Разрешите представить! Потрясающий, великолепный, неповторимый Леонид Якубович!… Новый ведущий Капитал-шоу «Поле чудес»!       Сунул микрофон в руки опешившему Якубовичу и ушёл из студии.

И вот уже больше двадцать лет стоит Леонид Аркадьевич у игрового барабана и собирает подарки от ошалевших игроков. Программа уже давно перестала быть игровой. Игра никого не интересует. Важно выйти в центр студии, крутануть барабан и начать своё шоу с песнями, подарками, приветами, поцелуями и распитием домашней самогонки.

Американские владельцы телевизионного формата «Колесо фортуны», с которого Листев в свое время содрал идею для «Поля чудес», поначалу пытались предъявлять претензии на авторские права, требовать огромную денежную компенсацию, но когда лично приехали в Россию и посмотрели «Поле чудес» в исполнении Якубовича, все свои претензии сняли.

Сегодня Якубович всем сердцем, всей душой, каждой клеточкой своего тела ненавидит эту программу. Его бесит все, что связано с «Полем чудес», но несмотря ни на что, он каждую пятницу появляется в эфире Первого канала и произносит фразу, ставшую уже классикой:

– В эфире – капитал-шоу «Поле чудес»!

Это необъяснимый феномен.

Что заставляет человека, люто ненавидящего свою работу, делать её так, что все в восторге на протяжении уже многих лет? Что или кто не даёт ему уйти? Не думаю, что только деньги. Хотя и деньги, наверное, тоже…

– Телевидение – это странный мир, – продолжил свой монолог Якубович, – Это как наркотик. Оно имеет плюсы, имеет минусы, но раз уж туда попал, обратно не выберешься. Телевидение прекрасно и отвратительно в равной степени.

До осатанения. Это странное место. Очень странное.

Он ещё долго говорил о себе и о своей маниакальной педантичности, когда каждый предмет должен лежать на определённом месте, вещи должны быть разложены в строго определённом порядке, а его гости должны действовать по строго определённым правилам. И если сын остаётся у него ночевать, то пусть не удивляется, вернувшись из туалета, куда выбежал на минутку среди ночи, что его кровать будет идеально застелена.