Львы Сицилии. Сага о Флорио

Она и так знает.

Но даже ей он не может рассказать об отчаянии цирюльника. По крайней мере, не сейчас.

Маттия отстранилась от брата.

– Я предстану пред Богом со своими грехами, но только не с этой обидой! – Она бьет себя в грудь. – Он мой брат, я люблю его и молюсь, чтобы Бог простил его за то, что он так поступает со мной. Я поругалась с мужем, чтобы приехать сюда, а родной брат отталкивает меня, как прокаженную?

Маттия плачет. Джузеппина ведет ее в спальню.

– Успокойся, сердце мое, – шепчет она. – Идем спать.

Они – сестры, хоть и не по крови, думает Иньяцио. Невестка оборачивается к нему.

– Я оставила тебе макароны с брокколи. Они еще теплые. Поешь и иди отдыхать.

Иньяцио кивает, но он не голоден.

На пороге Маттия останавливается.

– Зло всегда возвращается, – говорит она. – За него приходится расплачиваться детям и внукам. Он причиняет боль не только мне, а всем нам: он должен помнить это всегда.

Джузеппина с Иньяцио вздрогнули.

Эти слова звучат как пророчество, а ведь слово не воробей, вылетит – не поймаешь.

Оно теряется во времени, переходит от поколения к поколению, пока не становится истиной.

* * *

Джузеппина ждет, пока Маттия уснет, чтобы навести порядок на кухне.

– Разве я заслужила такое отношение? – все повторяла Маттия. – Я кормила его, как мать, стирала ему одежду. Защищала его. А теперь он отталкивает меня! – И снова в плач. Джузеппина вытирала мокрое от слез лицо невестки, а внутри у нее все кипело от злости.

И что теперь? Чего бы ей хотелось? Чтобы муж, которого она никогда не любила, выздоровел и вернулся домой?

Для нее муж – это защита, единственная, которая у нее есть.

Она кутается в шаль. Нет, не это ее пугает. Что-то другое, глубоко личное, о чем она даже думать не смеет.

Она вздрагивает, увидев силуэт в темноте.

Это Иньяцио сидит, уронив голову на сложенные на столе руки. Плечи его трясутся. Он плачет.

Глухие отчаянные рыдания мужчины, который не может сдержать боли, так она велика.

Джузеппина отступает, возвращается в спальню.

* * *

Иньяцио не может уснуть. Он надеялся, что слезы помогут, принесут облегчение, но этого не случилось. Он боится, что не справится со всем, что на него обрушилось. Боится, что у него ничего не выйдет.

Ему тяжело даже думать об этом, не то что делиться с кем-то своими переживаниями.

Он встает, тщательно одевается, чтобы никто не подумал, что у Флорио случилась беда.