Львы Сицилии. Закат империи

Ее тихий, мягкий голос наполнен искренностью, которая связывала их все эти годы.

Не открывая глаз, Иньяцио кивает, он тоже рад. Тяжелые дни позади, исчезло напряжение, из-за которого он не мог спать по ночам, он дышит легко и свободно, его клонит в сон.

Теперь он может расслабиться. Побыть просто Иньяцио, а не доном Иньяцио Флорио.

* * *

– Светский раут?

Утром, за завтраком, Джузеппина объявила, что вечером в форте Гантом намечается торжественный вечер, и она будет рада, если брат согласится пойти с ними.

– Скорее, кулуарная встреча городского купечества и офицеров армии и флота, – объяснила сестра, глядя на него поверх чашки с чаем. – Немного повеселиться, посплетничать.

– В конце концов, они защищают наши торговые караваны и заморские владения. С военными надо ладить, – добавил Франсуа, наливая Иньяцио кофе.

– Конечно, ты прав. Просто не хочу, чтобы мое присутствие истолковали превратно… Ты же понимаешь, теперь я главный конкурент французского флота. Люди видят то, что хотят видеть, и часто искаженно.

Мне бы не хотелось, чтобы у вас из-за меня были неприятности.

– Брось, Иньяцио. Ты здесь с частным визитом. И потом, кому какое дело?

Так что вечером они втроем отправились в форт Гантом.

Джузеппина одета в голубое платье, удачно скрывающее ее погрузневшую фигуру. На шее жемчужное ожерелье, которое Иньяцио привез из Генуи. Франсуа не мог скрыть смущения, когда Иньяцио доставал подарки, и даже покраснел, когда шурин протянул ему золотые карманные часы с выгравированными на внутренней стороне инициалами.

– Ты просто красавица, моя дорогая! – говорит Иньяцио по-французски, глядя на сестру. – Франция пошла тебе на пользу, – улыбается он.

– Да, мой дом теперь здесь, – отвечает она, сжимая руку Франсуа и бросая на него полный нежности взгляд. – Но ты, братец, просто льстец: я уверена, мое платье не идет ни в какое сравнение с туалетами Джованны.

Они смеются, Иньяцио поворачивается к окну кареты, поднимает занавеску, делает вид, что интересуется архитектурой Марселя.

Джузеппина права: Джованна ухаживает за собой, у нее красивые наряды и элегантные украшения… но в ней нет прозрачной ясности, какую он чувствует в сестре. Его жена играет роль. Джузеппина – нет. Но самое горькое, что он понимает свою ответственность за эту комедию положений. Ведь именно он хотел, чтобы их жизнь превратилась в спектакль, где персонажи неотличимы от играющих их актеров.

Экипаж Мерле останавливается.