Львы Сицилии. Закат империи

Карета подпрыгивает на брусчатке. Озябшая Джованна тянет на себя полог, шумно вздыхает. Иньяцио сжимает ее руку в перчатке.

– Все будет хорошо.

– Надеюсь, – отвечает она неуверенно.

– Я встречался с ним в Риме несколько лет назад. Он человек твердый, со своими принципами. Его жена – истинная аристократка и ведет себя соответственно. – Иньяцио касается подбородка жены, слегка приподнимает ее голову. – Как и ты, – говорит он, выгнув бровь.

Джованна кивает, но тревога не покидает ее. Муж снова погружается в задумчивость, а она принимается рассматривать свой наряд.

Это платье ей сшили в Париже из шелка светло-серого цвета, в тон плащу, отороченному лисьим мехом. Со дня смерти сына прошло чуть больше года, можно снять траур, но она продолжает одеваться в черное. Даже украшения выбирает неброские, на ней жемчужные серьги, кольцо из оникса и перламутровая брошь – камея с профилем Винченцино, приколотая на груди, у сердца.

Иньяцио тоже не может отказаться от внешних атрибутов траура и продолжает носить черный галстук.

Его сын, плоть от плоти, и носил имя его отца, объяснила Джованне донна Чичча. В семье Флорио больше нет Винченцо. Вот почему он не может его отпустить.

Все верно, думает Джованна. Но есть Иньяцидду и Джулия, нельзя о них забывать. Бывают дни, когда он к ним даже не подходит…

Карета, покачнувшись, останавливается во дворе королевского дворца.

Джованна привычным жестом давит рукой на живот. Обычно ей удается сдерживать позывы к рвоте, но сейчас она чувствует себя слабой.

Испуганной. Она переводит взгляд на мужа. Ищет его взгляд, а вместе с ним поддержку, одобрение: сейчас, как никогда, ей нужна опора.

Смотрит на него и видит совсем другого Иньяцио.

Задумчивость на лице сменилась жестким, решительным выражением. На губах легкая улыбка, но глаза серьезные. Спина прямая, жесты уверенные, властные.

Иньяцио выходит из кареты, подает Джованне руку, сжимает ее ладонь в своей крепко, почти до боли.

И тогда она понимает.

Иньяцио готов идти в бой.

* * *

Джованна следует за фрейлинами королевы, Иньяцио проводят в обитый красной парчой кабинет, предоставленный государю для частных приемов. А вот и сам король Умберто: сутуловат, волосы на висках поседели, внушительные усы закрывают весь рот. Энергичные жесты, крупные руки и взгляд человека, привыкшего понимать все без слов.

– Прошу, – говорит он Иньяцио, указывая на кресло.

Иньяцио садится только после того, как садится король.