Тёмный

 – Ладно, пойдём. Мы выделили тебе комнату для гостей на втором этаже.

Он помог мне подняться и проводил до моей двери.

– Спокойной ночи тебе, странник Эзи, – сказал Первый и развернулся.

– И тебе спокойной ночи, Первый Отаро. Но нельзя ли называть меня просто Эзи, если это, конечно, не идёт вразрез с вашими правилами? – попросил я.

– Да нет, – пожал плечами Отаро, – просто добавление статуса перед именем – это знак почтительного отношения.

– Тогда Эзи будет в самый раз, я пока ещё не заслужил лишней почтительности.

Во всяком случае, не здесь и не сейчас.

– Как пожелаешь, – Отаро серьёзно кивнул и удалился.

Я прошёл в комнату. Она была маленькой, но уютной. У эльфов, по-моему, все было маленьким и уютным. Из обстановки только кровать у окна, прикроватная тумбочка и шкафчик у стены. Комната была освещена лишь тусклым лунным светом, и я споткнулся обо что-то, добираясь до кровати. Этим «чем-то» оказались моя дорожная сумка и пояс с мечом, аккуратно прислонённые к тумбочке.

Покачав головой, я забрался под одеяло.

Заснуть я не смог. В животе во всю шли химические процессы, а голова была переполнена впечатлениями. Проворочавшись с полчаса, я щелчком пальцев зажёг стоящие на тумбочке свечи и уставился в потолок.

Лишь раз в жизни я посещал владения эльфов. Однажды я был приглашён на остров Альям, где обитали Светлые эльфы, как они сами себя называли. Они были высокими, с длинными серебристыми волосами. Их излюбленным цветом был белый.

Они носили белые одежды, строили белые дома, даже отреклись от золота в пользу серебра только из-за цвета. Один из моих приближенных однажды пошутил насчёт того, что после ихней еды и дерьмо побелеет. Короче, белизна во всём и везде. А что делать? Имидж то держать надо!

Тогда эльфы показались мне абсолютно чуждыми человеческому роду существами. Мы говорили на одном языке, но у меня не было уверенности, что мы правильно понимаем друг друга. Нет, они не были высокомерными по отношению к нам, как это могло показаться поначалу.

Я бы сказал, что они скорее относились к нам со снисходительным пренебрежением. А ведь это, по-моему, намного страшнее, и в первую очередь для них самих. Не единожды за всё время, проведённое в гостях, я ловил себя на мысли, что неплохо было бы напасть на них всеми силами и стереть эти фальшивые улыбочки с их ангельских физиономий. И если бы я имел такую возможность, то, скорее всего, так бы и сделал.