Год колючей проволоки

На сегодняшний день у Чехии уже возникли жесткие конфликты с Польшей, которая считала эти земли своими, – и перед госсекретарем в Праге был жестко поставлен вопрос: ради чего Чехия участвует во всем в этом? Дело было в том, что в составе Украины была небольшая часть земель – в Закарпатье, – которая раньше принадлежала австро-венграм, наследниками которых могли считаться чехи и словаки. Намек был толстый, как пожарный шланг, и заму госсекретаря с трудом удалось уйти от прямо поставленного вопроса: поддержит ли США Чехию, если та будет претендовать на контроль над этой территорией в будущем.

Если нет – то…

Не исключено, что чехов научили этому немцы.

В Братиславе, столице Словакии, удалось немного отдохнуть – там жестких вопросов не ставили. Оно и понятно – на участие в миротворческой операции Словакия выделила… роту!

В Загребе, столице Хорватии, царил националистический угар – все более и более было очевидно, что на Балканах вот-вот вспыхнет. Хорватия, как и все мелкие балканские государства, была издревле склонна к национализму, причем в самых крайних, агрессивных его проявлениях.

В этом регионе у каждого государства был план, как стать великим, конечно, за счет чужих территорий. Экономическая ситуация в стране ухудшалась, политически страна раскололась надвое: на проамериканскую и прогерманскую части. Прогерманская часть страны настаивала на немедленном выходе из состава миротворцев и присоединении к союзу старых европейских элит против США. Проамериканская часть манипулировала откровенно фашистскими лозунгами, выдвигая идею Великой Хорватии – за счет Сербии, естественно.

В самой Сербии тоже было неспокойно – славянские фашисты рвались к рулю, но и не только в Сербии. Экономические проблемы в сочетании с проблемой беженцев, в основном мусульман, по всей Европе приводили к резкому росту популярности крайне правых, откровенно фашистских партий. В Германии крайне правые на предыдущих выборах прошли в бундестаг – самое интересное, что среди новых германских нацистов оказалось немало натурализовавшихся турков, которые оказались более правыми, чем сами германцы, и жителей восточных земель.

Благодаря их поддержке крайне правые получили аж девятнадцать процентов голосов, а в земельных парламентах – и того больше. Фашизм стоял на пороге.

Одним из козырей европейских крайне правых был агрессивный антиамериканизм, европоцентричность и отрицание англо-саксонского господства в мире.