Год колючей проволоки

Ситуация в стране становилась все хуже и хуже: из-за экономического кризиса закрывались заводы и фабрики, товар не находил спроса, правительство не могло снизить налоги для оживления экономики, потому что вынуждено было обслуживать государственный долг. Единственные люди, кто отлично зарабатывал в стране, были наркотраффиканты – и всем разумным людям уже было ясно, что падение правительства Мексики является уже вопросом ближайших лет, а возможно – и месяцев.

Мексиканские твари – крикливо одетые, с усиками, волосами, собранными сзади в крысиный хвост, модными бородками «готи», обвешанные дешевыми побрякушками из «золота» – перегородили всю улицу перед вербовочным пунктом, гогоча, рыгая, что-то выкрикивая, – по кругу шла бутылка с какой-то бурдой, которая по недоразумению называлась «текила».

Чуть в стороне стояла полицейская машина; полицейские подчеркнуто не вмешивались. Оно и понятно – из двоих патрульных как минимум один был сородичем этих чиканос, а в полицейском управлении Далласа отдел служебной этики беспощадно расправлялся со всеми, кто позволял себе хоть малейшее высказывание или действие с расистской или националистической подоплекой. Да и новобранцев в армии не хватало.

Появление белого вызвало у чиканос весьма сильные чувства – но, кроме как свистом, ни один из них не решился их выразить – все-таки опасались полицейских. Подчеркнуто спокойно, держась с достоинством, как учили его отец и дед, Джим Гатуик прошел рядом с этой толпой. Некоторые девчонки – из числа перемазанных косметикой подружек молодых бандитов – посмотрели на него с интересом – все-таки он был белый американец, даже среди хуанит[10 - Хуанита – одно из сленговых названий подружек мексиканских молодых бандитов.

] котировался куда выше, чем собственная блатота. В другое время и в другом месте Джим и сам бы обратил на них внимание, и очень даже пристальное… но не здесь и не сейчас.

– Белый парень, Эй-стан ждет тебя! – крикнули ему вслед.

Он это знал. Более того – он был из редкого, исчезающего типа будущих солдат, которые надевают военную форму не потому, что в округе нет работы, и не потому, что иначе предъявят уголовные обвинения – а просто потому, что так надо.

Потому что форму носили и отец, и дед, и он не видел ни одной причины, почему бы ее не одеть и ему. В армии таких призывников, выявленных с помощью личностных тестов и изучения биографии ценили, хотя и гоняли в три шкуры – зато делали в личном деле отметку ПКО[11 - Потенциальный кандидат в офицеры.