Одинокий мальчишка. Автобиография гитариста Sex Pistols

Если я пытался спросить ее о том, какими родителями были для нее мои бабушка с дедушкой, казалось, ей становилось жутко некомфортно, как будто произошло что-то плохое. Но согласись, если бы все было хорошо, она бы, наверное, с радостью рассказала? Однако в случае с мамой ничего неизвестно.

Она говорила: «Не забудь перед выходом на улицу задницу вытереть и надеть чистые трусы… а то вдруг что-нибудь случится. Не хочу, чтобы врачи потом думали, что у тебя мать нерадивая». И казалось, ее беспокоило только это – не то, что ты попал в неприятность и «в порядке ли ты, сынок?», а главное, чтобы жопа была чистой, и не дай бог кто-нибудь подумает, что меня плохо воспитали.

Главное – не выглядеть несуразной матерью.

Во многом это связано с классическим английским менталитетом: «А что подумают соседи?» Но я всегда отвечал: «Да кого ебет, что они подумают?!» Тем не менее так воспитывался весь британский рабочий класс, и тебе постоянно промывали мозги, объясняя, что ты перед всеми должен извиняться за то, что живешь в этом дерьме.

«Просто заткнись и живи с этим, пусть богатые будут богатыми, а бедняки – бедняками. Генрих XVIII живет в замке, а все остальные ползают в своих крошечных грязных бараках».

В какой-то степени появление Sex Pistols положит конец такому мышлению, но даже сейчас я довольно часто впадаю в это состояние. Иногда, принижая свои достоинства и недооценивая себя, я чувствую, как возвращается это мнимое ощущение собственной ущербности – «Ой, да все нормально, буду довольствоваться малым, так как не имею права попросить что-то лучше».

Эта дрянь сидит глубоко внутри меня.

О Роне мама рассказывала не больше, чем об отце, – а ничего хорошего про папу она сказать не могла. Только то, что он был конченым мудаком и не платил алименты. Кажется, до знакомства с матерью Рон жил в Восточном Лондоне, и мне почему-то казалось, что у него была дочь, правда, я никогда ее не видел. Позже я узнал, что, начав встречаться с мамой, он все еще был женат, и это вполне объясняет, почему они так и не расписались, хоть и жили вместе, пока несколько лет назад он не умер.

Стало быть, они по-своему любили друг друга.

Глядя на его смуглую кожу, черные как смоль волосы и иностранную фамилию, у меня появилось предположение, что Рон, может быть, родом из Италии, а может быть, из Турции или Греции – в нем вполне могло быть что-то греческое, – но об этом мама тоже ничего не говорила. Да не только об этом.