Мне сказали прийти одной

Дедушку и других заключенных раздевали догола, ставили скрюченными в неудобное положение, мочились на них, обливали их ледяной водой или кипятком, некоторых насиловали с помощью бутылок. Французы конфисковали его оливковые, миндальные и апельсиновые рощи, его лошадей. Большую часть его собственности раздали коллаборационистам.

Дедушка провел в тюрьме несколько месяцев. После освобождения французы запретили ему возвращаться в свои земли. Он потерял все, кроме гордости и надежды. Дедушка поехал в Мекнес, где нашел работу рабочим на строительстве.

Этого дела он не знал, но хотел выжить. Мекнес быстро рос, и людям были нужны дома.

Этот человек, которому когда-то принадлежало много акров земли и стада лошадей, решил поселиться в Сиди Масуд, запущенном районе, похожем на трущобы. Сиди Масуд стал домом для тех марокканцев, которые приезжали в город по разным причинам из разных районов страны. Они наспех сооружали бедные хижины из дерева, кровельного железа и всего остального, что только могли найти или купить по дешевке.

Однажды в Сиди Масуд переехала со своими детьми женщина благородного происхождения. Один из друзей Абделькадера, который знал, что в прошлом дедушка был вождем племени, со смехом сказал ему, что теперь его статус в районе пошатнется, потому что появилась настоящая шарифа.

Абделькадер знал, что у женщины есть дети, поэтому он зашел поприветствовать ее и принес сладости. Сразу начав подозревать о его намерениях, она сказала, что ей не нужны ни сладости, ни другие подарки.

Дедушка был впечатлен. Через несколько недель он сделал предложение. Абделькадеру было лет двадцать пять, он был младше бабушки, и, хотя по-прежнему был привержен идее независимости Марокко, тюрьма и пытки ослабили и напугали его. Когда ребенком я спрашивала его об отметинах на его руках, он говорил, что это следы от сигарет, которые французы тушили об его кожу. На спине у него остались шрамы от хлыста. Думаю, дедушка женился на бабушке отчасти из-за ее силы, а отчасти потому, что она была знахаркой. Он взял на себя обеспечение ее и ее детей, даже усыновил младшую дочь, которая родилась без отца и в чьем свидетельстве о рождении значилось только имя матери.

В 1950 году, менее чем через год после женитьбы, бабушка родила моего папу, своего самого младшего и самого любимого ребенка. Семья жила в маленькой убогой хижине, построенной из дерева и железа. Стены были грубо сколочены гвоздями, сквозь щели в них можно было видеть небо.