Испанец

Бульдог улыбнулся, поднял свой бокал пива.

– Что ж, за наше дело.

Друзья ударились бокалами, осушили свои кружки до дна, Бульдог спросил у Филимона.

– У тебя водительские права и машина есть?

Филимон, хрустя сухариками, ответил.

– Права есть, только машина сломана.

– Что с ней?

– На правом колесе ступичный подшипник полетел, пахан денег не даёт, у меня нет, вот и стоит на приколе.

Бульдог не вышел из роли мафиозника, потянулся, хрустнув позвонками.

– Завтра загоним в мастерскую к Канарису и всё сделаем, потом деньги отдадим, я с ним договорюсь.

– Ода – москвич.

Бульдог задумался, машина была стрёмная, но в его голове промелькнула хорошая мысль, что было большой редкостью. Чем скромней машина, тем они будут менее заметны. Проговорил. – Нормально, то что надо для начала. – Громко попросил бармена. – Машута, повтори нам пивка.

Ирина проснулась от истерического вопля матери, открыла глаза, пошарила рукой за спиной, нащупала мобильник, посматрела на монитор чтобы узнать время.

– Какого рожна я за тебя дурака замуж выходила, ты ведь тупой как пробка!

Отец обиженно оправдывался.

– Я тогда на шинном заводе работал главным инженером. Это я дурак, знал бы что на гадюке женюсь, не женился бы на тебе никогда, это из-за тебя мы так плохо живем.

Мать не унималась.

– Кто тебя дебила на такую должность-то поставил?

– Кому надо тот и поставил, я своим трудом и мозгами эту должность заработал, не то что ты – ПТУ своё закончила и работала на заводе контролером.

– Я ПТУ на отлично закончила.

Отец нервно захохотал.

– Просто ты среди тупиц самая умная была.

Ирина встала с кровати, надела пижаму, прошла на кухню где мать и отец вели «светскую беседу».

– Что у вас тут опять происходит, когда же вы пить прекратите?

Увидев дочь, отец виновато опустил голову.

– Извини дочь, разбудили, это всё она – старая дура, я как лучше хочу, она не понимает.

Мать подбоченилась.

– Ты это кого, инженеришка хренов, дурой назвал?

Отец Ирины был человеком мягким и мать этим пользовалась, она из него как говорится, веревки вила всю жизнь. Он в присутствии дочери мог давать ей отпор, зная что дочь его любит и всегда вступается за него.

– У нас в семье одна дура.

Мать завизжала от злости.