Чужое место

– Удобство стрельбы от этого возрастет незначительно, – решил пояснить Мосин, – а сложность в производстве вырастет заметно. А это значит – увеличится цена и упадет надежность.

– Так это будет только первый этап. Второй – примерно посередине ствола просверлить маленькое отверстие, через которое пороховые газы попадут в специальную трубку, где своим давлением будут двигать поршень. А он, в свою очередь, взводить затвор. Такая система сможет стрелять непрерывно, если, конечно, магазин сделать побольше. Патронов на тридцать, а лучше сразу на пятьдесят.

И отъемный, разумеется.

– Вы имеете в виду пулемет наподобие того, что предлагает господин Максим? – дошло наконец до Мосина.

– Да, пулемет, но не наподобие. Вы в курсе, сколько этот хапуга хочет за штуку? Почти три тысячи рублей! В общем, мне кажется, что дать вам денег на разработку и получить свой пулемет по цене рублей семьсот, если не меньше, будет гораздо выгоднее. Система с газоотводом под патент Максима не попадает, это я уже выяснил.

– А ведь может получиться, ваше величество, – загорелся Мосин. – У вас тут не найдется карандаша и бумаги?

– Вообще-то у меня все найдется, но обратите внимание, с каким выражением лица на вас глядит Варвара Николаевна. Да и Ри… в смысле Анна Федоровна на меня тоже взирает без особого восторга. Давайте лучше сделаем так – вы все обдумаете, нарисуете эскизы, и, скажем, во вторник утром мы с вами обсудим детали в спокойной обстановке. Часов в девять вам не рано? Отлично, тогда я предупрежу секретариат о вашем визите, вас сразу проводят до моего кабинета.

Однако, когда Мосины уже ушли, до меня дошло, что возмущение ценой максимовских пулеметов было слегка преждевременным. Вот когда свои запустим в производство, тогда да, а пока надо засунуть жадность куда поглубже и купить штук пять под новый патрон. Один отдать Мосину: пусть посмотрит, что в нем хорошо, а что плохо. Ну а четыре на всякий случай оставить себе.

Несмотря на выбывание Георгия из цепочки наследования престола и вообще отъезд во Францию, похоже, что дядя Володя, он же великий князь Владимир Александрович, продолжает вынашивать какие-то планы.

Ну то есть как «какие-то»? Ясное дело, переворота – чего ему еще осталось желать? А по натуре он большой любитель изящных искусств и покровитель театра, так что переворот он наверняка представляет в виде стройных рядов гвардии, выстроившихся на площади перед Гатчинским дворцом. Как в лучших литературных образцах.