Чужое место

На втором я и там, и там ожидал увидеть генерал-адмирала, но в финансовой классификации он оказался третьим, а как потенциальный вредитель – вообще шестым.

– Почему так? – поинтересовался я у Рогачева, представлявшего мне творение канцелярии.

– Потому что он дурак, – последовало исчерпывающее объяснение. – Уже ухитрился поссориться с братьями Владимиром и Сергеем на почве отношения к браку Георгия.

– Так, с ним понятно, но почему вы с коллегами посчитали не очень опасным Сергея Александровича? Восьмое место в списке – это как-то не впечатляет.

– Потому что его неприязнь к тебе, как императору, связана только с тем, что он с подачи Владимира Александровича считает тебя либералом и западником. А как к человеку – Сергей Александрович, будучи до крайности чопорным, достаточно свободное общение воспринимает с подозрением. Сейчас Зубатов получил к нему доступ и собирается потихоньку начинать рассеивать его заблуждения.

– Каким образом мелкий секретный сотрудник охранки ухитрился выйти аж на самого генерал-губернатора?

– Наоборот, это Сергей Александрович на него вышел.

Я кивнул. То, что в ином мире получило название «зубатовщина», здесь пока еще никак не называлось, но зато началось заметно раньше.

– И еще вопрос на сегодня. Почему последний в списке, Константин Константинович, подчеркнут зеленой линией?

– Вреда от него вообще никакого, но при желании и минимальном приложении сил можно будет поиметь пользу.

– Постой, это случайно не тот, который пишет неплохие стихи?

– Совершенно верно.

– Составь на него подробное досье, надо будет познакомиться поближе. На сегодня все, успехов тебе в дальнейшей работе.

– Про фонды не забудь, – напомнил Рогачев. Имелось в виду, что работа в высшем свете обходится недешево и тех денег, что я выделил на это дело, уже не хватает.

– Помню, помню, иди, на следующей неделе получишь.

Оставшись в одиночестве, я положил перед собой оба списка и слегка задумался. Пожалуй, ход Рыбакова оказался не только значительно более безопасным в случае утечки сведений, нежели то, что первым делом пришло в голову мне и Михаилу с Сергеем, но и более эффективным. Смерть Георгия, даже если ее и удалось бы выдать за естественную, что далеко не факт, все равно не внесла бы в ряды моих противников такого раскола, как его женитьба.