Инженер. «Крылья» для цесаревича

Алиса встала, вся бледная от напряжения. Она явно хотела что-то сказать, но губы ее не слушались.

– Успокойся, девочка, – доброжелательно произнес Старец, – и можешь говорить по-английски, если тебе так проще. Хотя мне приятнее слышать русскую речь.

– А-а… Ваше… – императрица беспомощно оглянулась.

– Старец, – негромко подсказал Георгий.

– Скажите, Старец, – наконец справилась с волнением Алиса, – смогу ли я подарить Его Величеству наследника? И когда это будет?

– Зачем? – в голосе Старца лязгнул металл.

 – Его все равно убьют ребенком.

– Как?! – теперь уже Николай вскочил.

– Штыками. – Старец был невозмутим, но в его глазах императору почудилась тень насмешки. – Труп потом бросят в колодец.

Он положил руки на подлокотники кресла, и императорская чета вдруг почувствовала, как от неосознанного ужаса перехватывает дыхание.

– Впрочем, вас тоже убьют, Ники и Аликс, – грустно добавил Старец, – если вы не найдете в себе силы изменить ход событий. Это трудно, но возможно.

– Но как можем мы противиться Божьей воле? – с тоской спросил император.

 – И разве не все предопределено Им?

Повисло тяжелое молчание, Аликс с трудом удерживалась от обморока. Наконец гость снова заговорил:

– Или не дал нам Господь свободной воли? Всем Он в жизни посылает испытания. И никогда эти испытания не являются непосильными. Но и легкими они тоже не бывают. Подумайте об этом.

– Как? Как нам преодолеть грядущий ужас? – встрепенулась императрица.

– Только лишь неустанной заботой о благе России.

И помните – это ваш крест, и больше ничей! Ваши родственники глупы и корыстны. Лишь он (жест в сторону Георгия) чист душой, за что и был исцелен. Помните – только вы и народ. Между вами никого нет. А народ голодает. Что вы сделали для облегчения этого? Там (жест куда-то вверх) уже переполняется чаша терпения. Вспомните об этом осенью. И когда смерть станет на пороге, не впадайте в грех отчаяния, а покайтесь и позовите меня. Я все сказал.

Старец встал, величавым жестом перекрестил императорскую чету и двинулся к двери, вместо которой снова сияла арка.

За ним поспешило кресло.

В гараже я первым делом избавился от контактных линз, затем мысленно похвалил себя, что удержался от напутствия: «И не ешьте на ночь немытых фруктов». Маша отсоединяла провода от аппаратуры. Сегодня никаких порталов уже не получится, но завтра – в Серпухов. А перед этим отрезать как минимум две трети от надоевшей мне длинной седой мочалки, изображавшей старцевскую бороду.