Инженер. «Крылья» для цесаревича

– Ну, тогда тут можно чуть иначе… – задумался экс-репортер, – вот скажите, в бытность свою новозеландцем вы вели публичный образ жизни?

– И у меня, и у племянницы там почти нет знакомых – мы жили уединенно. Вы хотите спросить, в каких пределах допустима… эээ… некоторая фантазия в освещении того периода нашей жизни?

– Совершенно верно.

– В весьма широких. Единственное – это чтоб не было вреда репутации. И предварительно согласовать со мной.

– Само собой разумеется. Тогда так… Ведь, я думаю, репутации госпожи Островской как пилота не повредит обнародование того, что несколько лет назад она попала в серьезнейшую аварию… Скажите, а насколько строгие правила хорошего тона в Новой Зеландии?

– Очень строгие, – я понемногу начал понимать его мысль, – прямо пуританские.

Гораздо хуже, чем в России или Англии.

– Вот! – обрадовался Константин. – Любящая племянница не могла позволить себе нанести вред дядиной репутации и летала в платье, ежеминутно подвергая свою жизнь огромной опасности.

– И однажды долеталась, – кивнул я, – продолжайте.

– Лучшие врачи с трудом спасли ее жизнь… Какие-нибудь имена назвать можно?

– А если не врачи, а врач? Или, скажем так, целитель, причем огромной силы? Православный Старец, случайно оказавшийся в тамошних лесах. Имя пока лучше не называть, это чуть позже.

– Так тоже можно, – Константин внимательно посмотрел на меня. – Понимаете, госпожа Островская сейчас пользуется огромной популярностью. Но эта популярность… как бы это сказать… холодная.

Сейчас Мария для всех слоев общества не живой человек, а символ. Если же мы дадим повод, например, ее пожалеть, то… символ жалеть невозможно, публика вынуждена будет очеловечить этот образ. Под себя, а мы ей в этом поможем. Но разным слоям общества по-разному… Правда, одну трудность я уже вижу. В религиозных кругах могут сказать, что полеты женщины вообще против господней воли.

– Наоборот, – возразил я. – Господь создал женщину более приспособленной к полетам, чем мужчину.

И что же теперь, обвинять его в ошибке?

– В чем это выражается?

Я выдвинул ящик стола и достал «маузер».

– Представьте себе, что я выстрелил. Вы испугались. У вас может быть два типа реакции на внезапную опасность. Первая – вы как минимум вздрогнете, а может, отшатнетесь или даже вскочите со стула. Вторая – на короткое время вы оцепенеете. Среди мужчин чаще встречается первый тип реакции, среди женщин – второй. И он гораздо предпочтительней для авиации.