Михаил Сперанский. Его жизнь и общественная деятельность

Державин в упомянутой уже оде на воцарение Александра восклицает:

Народны вздохи, слезны токи,

Молитвы огорченных душ,

Как пар возносятся высокий

И зарождают гром средь туч:

Он вертится, падет внезапно

На горды зданиев главы.

Внемлите правде сей стократно,

О власти сильные, и вы!

Внемлите и теснить блюдитесь

Вам данный управлять народ.

Карамзин не менее, если не более, консерватор, чем Державин, выражается еще определеннее:

Короны блеском ослепленный,

Другой в подвластных зрит рабов;

Но Ты, душою просвещенный,

Не терпишь стука их оков.

Тебе одна любовь прелестна;

Но можно ли рабу любить?

Ему ли благодарным быть?

Любовь со страхом не совместна:

Душа свободная одна

Для чувств ее сотворена.

Сколь необузданность ужасна,

Столь ты, свобода, нам мила

И с пользою царей согласна,

Ты вечно славой их была.

Свобода там, где есть уставы,

Где добрый не боясь живет;

Там рабство, где законов нет,

Где гибнет правый и неправый.

В заключение ода рекомендовала Александру: “Трудись, давай уставы нам – и будешь первый по делам”. Если старое консервативное поколение, еще не оправившееся от “мрачных ужасов зимы” и еще не позабывшее “рев Норда сиповатый”, заговорило этим языком, то чаяния и желания молодого поколения были много определеннее и шли дальше. “Через несколько дней по восшествии на престол Александра, – читаем мы у В. И. Семевского, – была найдена во дворце восторженная записка, в которой, между прочим, выражались следующие чаяния от нового императора: “Он даст нам непреложные законы… Он повелит в пространстве России избрать старцев, достойных беспредельнейшей доверенности своих сограждан, и, поставив их вне сферы честолюбия и боязни, уделить им весь избыток своей власти, да охраняют святая святых отечества… Он первый употребит самовластие на обуздание самовластия; первый, кто по чистейшему движению сердца пожертвует человечеству собственными выгодами!.

. Он обеспечит права человечества в помещичьих крестьянах, введет у них собственность, поставит пределы их зависимости”. Автором записки был В. Н. Каразин, поощренный Александром в его идеях. Таковы были задачи и надежды, с которыми встречено было новое царствование. Таковы же были задачи и надежды, с которыми и сам молодой император принимал бразды правления после того, как так быстро, по выражению Державина, “закрылся грозный, страшный взгляд”.