Мне больше не стыдно быть собой

Мне было жаль сироту. Раньше я была самой юной участницей происходящего, а теперь ею стала она.

Светлые волосы под каре, короткая челка украшали ее испуганное личико. Она напомнила мне пойманного браконьерами зверька, что представляет огромную ценность. От вечного испуга ее светлые глаза всегда были открыты наполовину, словно этим прищуром она защищала свою уникальность.

– Ну, как ты? Уже привыкаешь? – дружелюбно спросила я.

Напуганный «зверек» посмотрел на меня исподлобья и зло прищурился. Понятно было, что Лена совсем не хочет общаться.

– Ладно тебе. Мне пятнадцать, мы с тобой здесь самые молодые! Так что я точно не причиню тебе вреда, – снова улыбнулась я, стараясь убедить, что говорю правду.

Но двенадцатилетняя бунтарка так и не захотела разговаривать. А чтобы мне стало это понятно, она, словно дикарка, обнажила зубы и зарычала.

Я снова поймала приступ безысходности. Снова захотелось плакать. И снова, в который раз, мне удалось проглотить подступивший к горлу ком.

Сколько там накопилось этих комков отчаяния, печали, страхов, злости и несправедливости, я уже не смогу вспомнить. Все, что мы не проживаем в теле на эмоциональном и чувственном уровне и не выплескиваем наружу, часто несет за собой нездоровые последствия. Сценарий подобных несчастий у каждого свой. Но тогда об этом никто даже не догадывался.

«Какая она на самом деле? Наверняка талантливая в чем-то! А ее вот так – раз! Залечили и покалечили. Быть может, даже на всю жизнь», – сопереживала я «сокамернице».

А на следующий день Лену нашли под одеялом мертвой. Она задушила себя простыней. Предпочла уйти из этой жизни вот так, даже не узнав, на что способна. Эту девочку я забыть так и не смогу.

Ее смерть вызывала у меня много вопросов. Почему так происходит и кто за этим всем стоит? Зачем нам нужна эта жизнь, если мы все умрем? Что происходит после смерти? Что за несправедливый мир? В чем виновата эта девочка? За что нам такие испытания? Почему мне нужно познакомиться со смертью так рано?

Тело Лены увезли.

А я смотрела в небо через ржавые решетки на окнах и пыталась превратиться в птицу – свою любимую свободолюбивую чайку. Но так и не смогла. Смерть этой девочки подействовала на меня так, словно мне снова вкололи злосчастные пять кубов реланиума.

***

К нам то и дело привозили разных пациентов. И каждый день я слышала нечленораздельные звуки, истеричные крики или вой. Это было невыносимо для моей психики.