20 писем к другу. Последнее интервью дочери Сталина

Отдали лишь одно мое детское фото начала тридцатых годов».

А фотография оказалась удивительная: маленькая девочка, а за ней совершенно пустая и какая-то угрюмая Красная площадь, Мавзолей, Кремлевская стена. Когда знаешь, кто эта девочка, то оторопь берет: это как линия судьбы на ладони.

И вот с этого воспоминания об отце, о детской фотографии и продолжился ее рассказ-исповедь, который на этот раз мы вынуждены были снимать на маленькую любительскую камеру. А большая, кстати, да еще с оператором, в этой комнатушке просто не поместились бы.

Из интервью Светланы Аллилуевой:

«После смерти мамы он очень изменился. Я уже говорила, что это отцу было как нож в спину. Он переехал на свою новую дачу в Кунцеве. Жил там бобылем. Так ему нравилось. И работа, работа… Рядом остались только «соратники», члены Политбюро, те, кто поддакивал. А прежде в семье так не было принято. Каждый говорил то, что думал. А теперь уже были одни льстецы и подхалимы. Я была тогда еще девочкой, но уже не могла, как прежде, сидеть за столом, бегать, играть.

Я была натянутой и ненужной. И потом чем дальше, тем больше, встреч становилось все меньше.

Почему он стал таким черствым? Я думаю, что это было заложено с детства. Оно было очень тяжелым, нищета жуткая. Прачка мать, сапожник, пьяница отец. Он колотил и его и мать. Потом этот мальчик подрос, начал защищать мать, кидался между ними.

Мой отец рассказывал случай, когда ему было лет десять, он бросил в этого забулдыгу нож. Он убежал после этого. Прятался от отца, боялся, что он его убьет.

Скрывался у соседей. Вот такое страшное детство, такие нравы в семье, где все обнажено. По сути дела мать вытащила его из этой жизни. На заработанные крохи отправила учиться в церковную школу.

Ну а потом нет ничего мудреного в том, что из такого детства выходят революционеры, подпольщики, которые борются с такой жизнью. Он обожал мать, всегда был к ней очень привязан. Позже писал ей очень нежные письма. Вы, наверное, видели их в архиве. Они всегда начинались словами: «Мама – моя…»

Из «Фонда Сталина»:

«16 апреля 1923 года.

Мама – моя!

Здравствуй!

Будь здорова, не допускай к сердцу печаль. Ведь сказано: «Пока жив – радовать буду свою фиалку, умру – порадуются черви могильные…»

Твой Сосо».

«1 января 1923 года.

Мама – моя!

Здравствуй! Живи десять тысяч лет.

Целую. Твой Сосо».

«26 февраля 1923 года.

Мама – моя!

Твои письма получили.

Желаю здоровья, твердости.