История России в лицах. Книга первая

Но боярская Дума и ахнуть не успела, как увидела великую княгиню Елену единоличной правительницей России на правах регентши при малолетнем Иване. Пробовали заговоры устраивать, но хитрая литвинка наводнила Москву своими шпионами и многие заговорщики оказались в подземных казематах, а иные и головы лишились – «страху другим ради».

А немного погодя Елена стала открыто тяготиться навязчивой опекой дядюшки. Поначалу ловко уворачивалась от встреч с ним, ссылалась на нездоровье, да недосуг. Раз стерпел князь Михаил, другой, а потом отшиб от порога сенных девок да ближних боярынь и вломился прямо в светлицу к строптивой племяннице.

– Что надобно, Михаил Львович? – с досадой осведомилась та.

Князь Глинский, вместо того, чтобы челом государыне ударить, приосанился, хотя и без того чем-то напоминал вставшего на дыбы медведя и рыкнул могучим басом:

– Давно я хочу тебе сказать, Елена Васильевна… Пошто пришлых привечаешь, а родной крови на порог указываешь? Не по обычаям это…

– О каких пришлых глаголешь, Михаил Львович?

Государыня так сжала руки в кулак, что огромный рубин на перстне врезался в нежную ладонь.

– О каких? А Ванька Овчина…

– Князь Иван верховный боярин, поди сам ведаешь. Главный он в Думе…

– И на ложнице твоей главный? – загрохотал во всю мочь Михаил Львович. – Ты на меня, племянница не злись, губы-то не кусай. Я тебе вместо отца почитай уже лет десять буду, кто тебе еще правду скажет? С конюшим в своих покоях по ночам обжимаешься, а Москва зазорными слухами полнится.

– Я тебе не девка, а Елена Васильевна, – с ледяным спокойствием ответила государыня.

Рубин уже рассек кожу и тонкая струйка крови сбегала меж пальцев. Но лицо княгини оставалось бесстрастным

– Ты помнишь, что тебе супруг покойный наказывал? За меня держаться, за Глинского! А ты брачное ложе осквернила. Думаешь, Ивашка любви твоей добивается? Власти он хочет, чтобы в Думе нами, твоими родичами, помыкать! Не верь ты ему, племянница.

– Пошел вон, пес!

– Вона как заговорила! Забыла, чей хлеб вкушала до своего замужества?

– Не позабыла. И тебе, холоп, за то сполна воздам. Эй, люди! Ведите князя в подвал Боровицкой башни! А не пойдет честью – волоките, как последнего вора. Пусть он там в железах мой хлеб до конца своей жизни вкушает.