Во имя отца и сына

Вот так, чтобы совсем тихо, без грохота пушек и рёва снарядов, без автоматных очередей и стонов тех, кому к несчастью не повезло. Но сегодня был именно такой вечер…

Разведчики внимали голосу Левитана из шипящего, кое-как настроенного приёмника.

– В течение 24 октября наши войска, преодолевая сопротивление и контратаки пехоты и танков противника, с упорными боями овладели рядом сильно укреплённых опорных пунктов…

В Северной Трансильвании наши войска с боями заняли населённые пункты КЭМЭРЗАНА, ТУРЦ, ГЕРЦЕ-МАРЕ… – продолжал перечислять диктор торжественно…

Он спал и не спал с закрытыми глазами, удобно расположившись в блиндаже на лежанке.

Видел, как сидит ребёнком на лавочке, а по улице приближается к нему его мать, улыбается, и, протягивая руки свои, зовёт его: «Митенька, сыночек мой, иди сюда».

– Эх! – вздохнул Берёза, лёжа по соседству.

Он опустил на лоб свою пилотку и мечтательно произнёс.

– Вот отвоюю. Думаю, немного уже осталось. Приеду домой, натоплю баньку по-чёрному.

Попарюсь дубовым веничком. На кедровых орехах настоянный бальзамчик на камни плесну, а потом его же себе вовнутрь… – погладил Серёга свой живот – Красота!

Ёсик подкинул в железную печурку ещё дровишек.

– Не понимаю я этих самоистязаний – поморщился он худосочный, представив отчаянные шлепки прутьев с листвою по телу. – Неет, баня это не по мне. В ванну бы сейчас занырнуть, да каплю мыльца туда ароматного…

– А мне, что баня, что ванна, всё одно, лишь бы грязь фронтовую с себя смыть – забасил с полным ртом Сашка, ковыряясь ножом в банке с тушёнкой.

 – Хотя на гражданке-то оно не чище было. Идёшь, бывало, из шахты, сам чёрный как негр, одни глазищи, да зубы белые.

– А я, вы знаете, на даче из леечки полюбливал – крякнул Денисыч из-за стола. – Случалось, тяпочкой намашешься на жаре, вспотеешь, и ну себя обливать!

В блиндаж бесшумно вошёл Микола и, усевшись на топчан, о чём-то сам с собою стал беседовать.

– Дядя Коль, ты чё такой? – спросил его Ёсик.

– Ничёго – ответил сердито Микола. – Хлопцив до сих нема, вот що. А з ними земляк мий. Письмо ёму з дому прийшло, а отдати никому!

Группа Голощапова ушла в разведку ещё два дня назад, вернуться должна была сегодня утром, но увы.

– А у меня там Степка – запереживал за друга и Митька тоже.

Все замолчали, и во взгляде каждого читалось: «Не к добру!»

– А ну, отставить панику! – стал успокаивать парней Денисыч.