Во имя отца и сына

Так больше продолжаться не может! – подытожил Якунин – И мы предпримем другие, более решительные, шаги к достижению поставленных целей! Предлагаю начать вооружённое восстание! Кто «за», прошу голосовать!

Председатель одобрительно взглянул на лес взлетевших вверх рук.

– Единогласно – спокойно произнёс он и добавил. – А теперь следует арестовать начальника станции.

– Арестовать!!! Арестовать эту сволочь!!! – возликовали собравшиеся.

И уже через мгновение, отделившаяся от общей массы группа активистов, возглавляемая Иваном, ринулась к апартаментам начальства.

– Как вы смеете!!! – заорал возмущённый такой наглостью черни, одутловатый мужчина средних лет, в чей кабинет ворвались бесцеремонно – Всех в Сибирь! На дыбу! Сгною! – срывал несчастный голос, в то время как ему и его гостям, жандарму и казачьему офицеру, рабочие связывали руки – Сгною!!! – повторял он вновь и вновь.

– Сгноишь. Сгноишь – говорил Иван, закрывая всех господ в одной комнате – А, попалась, птичка, стой, не уйдёшь из сети – улыбался он довольно. – Эх, шлёпнуть бы вас сейчас эксплуататоров – разочарованно выдал большевик сидельцам за дверью – Да видать уже в другой раз…

Он положил ключ от кабинета себе в карман и, незамедлительно, отправился вместе с остальными обратно в мастерские, где собрание митингующих перерастало уже в нечто большее.

– Товарищи, там солдаты! – выкрикнул кто-то из рабочих, показывая на улицу.

И забастовщики все как один кинулись к окнам.

К мастерским подтягивались войска. Серые шинели с винтовками наперевес выстраивались в стройную шеренгу. Из мешков с песком по всему периметру завода сооружались оборонительные укрепления.

– Началось – сказал Якунин, с тревогой в голосе. – Дадим вооружённый отпор властям! – воззвал он к своим соратникам – Покажем, на чьей стороне правда?!

– Покажем!!! – прогремел единодушный ответ, а следом и первый точный выстрел…

***

Словно в раю она взлетала к небу, и вновь, будто птица, парила вниз, туда, где всё благоухало и цвело…

– Шибче качай! Шибче! Ещё! Ещё! – кричала радостно Мотя, запрокидывая голову.

– Убьёшьси, шальная! – смеялся над нею Константин.

Он раскачивал Матрёну на качелях, а она «летала» то вверх к самым облакам, до которых можно было достать рукою, то вниз.