Корабль в пустоте

Павел Трофимович поручил мне выловить из Сети имена всех, кто пишет об этрусках. Интернет выдал мне и вас как автора главы об этрусках из книги о праславянах. Ректор вашу кандидатуру утвердил. Вот и всё.

– А были и такие, которых он не утвердил?

– Были, конечно.

– И кто, если не секрет?

– Ну… Гриневич этот ваш. Фоменко, Носовский.

– А, они ведь теперь этрускологи! Ну, вы, наверное, их сами предложили, без всяких поисков в интернете?

– В общем, да. Но я их не лоббировал, как не лоббировал и вас. Я всех, кого надыбал, включил в алфавитном порядке в один аннотированный список, а ректор с Хачериди над ним колдовали.

Кого-то вычеркивали, кого-то добавляли от себя. По какому принципу, не знаю. Отсекали так называемые крайности, наверное.

– Значит, душою идеи были ректор и Хачериди. Они действительно интересовались этрусками?

– Хачериди интересовался тем, чем интересовался ректор. А вот Павел Трофимович интересовался этрусками сам по себе. Кажется, кое-что понимал в них. Но проект его доклада всё равно писал я.

Я покачал головой:

– Странная картина: выясняется, что никому, кроме вашего ректора, этруски не были нужны. Конференцию, как я понял, задумали исключительно из соображений престижа. Затем, словно в назидание, все исчезли. Остался лишь я, вовсе не этрусколог, а так, историк-любитель. Может, оттого и остался. Что же мне теперь прикажете делать в вашем Южноморске?

– Не знаю, спросите у проректора, который замещает Павла Трофимовича.

– А он имеет отношение к конференции?

– Совершенно никакого.

– Ну, тогда он пошлет меня снова к вам, как это сделала секретарша. Вы же один теперь представляете кафедру-организатора.

– Ну, у нас есть еще преподаватели…

– Все преподаватели мне не нужны, нужен старший. Ведь старший сейчас получаетесь вы?

– Как-то так, вроде того. – Это признание далось Колюбакину неохотно.

– Тогда я в вашем распоряжении до официальной даты закрытия конференции. Мне, знаете, тяжело всё время быть в неведении.

Хочу ощущать чье-то руководство, пока я здесь. Вот мой телефон, направляйте мои действия, если нужно.

– Нашли руководителя! Я корабль в пустоте! Как в песне из фильма «Ботинки мертвеца»: «Я не могу быть в ответе за происходящее, потому что я не более чем корабль в пустоте».

Это вырвалось у него вполне искренне. А ведь я и сам ощутил нечто подобное, когда вышел от Здолбуновича. Корабль в пустоте… Довольно точно.

– Уезжайте отсюда немедленно, – шепнул доцент.