Жернова судьбы

– Ты всё слышал? – не вопросительно, а, скорее, утвердительно сказала девушка.

– Я не слышал ничего, барыня Пульхерия Ивановна, – опустив голову, твёрдо ответил он.

– А зачем же ты кинулся меня спасать?

– Потому что вы могли в омут попасть и утопнуть ненароком. Что бы я тогда господам сказал? Здесь река коварна очень. Омутов много, опасно без присмотра купаться.

– А не потому ли, что я руки на себя наложить захотела? – продолжала она допрос.

– Что вы, барыня, господь с вами! – воскликнул парень.

 – Да разве ж вы на такое святотатство способны?! Грех это… Даже мысли такие допускать грех… – тут он осёкся, вспомнив собственные горькие думы и желание заснуть навеки.

– А то, что ты сотворил со мной, не грех?! – повысила голос Пульхерия. – Ты заманил меня в ловушку, я тебе поверила, поверила, что буду счастлива с тобой! Счастлива! Я полюбила тебя, Ваня! А ты… так легко отдал меня этому извергу! Смотри! – она закатала длинные рукава мокрого платья, стыдясь и краснея, подняла подол, и Ванька увидел испещрённое синяками тело своей любушки… Жёлтые, синие, багровые, они покрывали её, обезобразив нежную плоть.

Он сглотнул сухим горлом.

– Может, тебе и груди мои показать?! Они тоже… – Пульхерия заплакала. – За что это мне?? Чем я согрешила пред тобой, Господи, что ты послал мне такие испытания? Это ведь ты виноват, а не я! – она почти кричала. – Я доверилась тебе, а теперь расплачиваюсь за свою глупость…

Пульхерия без сил упала на деревянный помост, уронив руки.

Ванька, глядя на неё, ощутил, как внутри нарастает даже не злоба, нет, ярость! Слепая ярость, которая способна сокрушить всех, кто причиняет боль любимому человеку, ярость, которая может разрушить всё на своём пути, святая одержимость, которая снисходила на античных героев в бою. Ладони сжались в кулаки до хруста, зубы скрипнули, но секунду спустя, вспомнив, кто есть он и кто она, парень безвольно повесил руки.

– Пульхерия Ивановна, – тихо сказал он и стал рядом с ней на колени, – правда ваша, я злодей, вина на мне великая за судьбу вашу искалеченную, и нет мне прощения, нет! Корите меня, бейте, накажите, как вашей милости угодно, – всё снесу, всё стерплю, потому что грех на мне за вас лежит и не искупить мне его никакими мучениями!

Сказав, парень замолчал, только грудь его вздымалась от тяжкого дыхания и стук сердца, казалось, разносился далеко вокруг.

– Сердце-то у тебя как бьётся, – прошептала Пульхерия.