Юрьев день

– Ладно, в принципе, можно согласиться даже с этим. Но ваши предложения насчет двигателя – это уже, извините, не лезет ни в какие ворота! Вдвое против заявленного изготовителем поднять давление в котле – разве так можно? Ведь машину проектировали не дураки!

– Разумеется, не дураки. Перестраховщики. Каждый заботящийся о своей репутации производитель…

– Надо говорить «репопутации», – ехидным шепотом подсказал мне Николай. Но я, естественно, не поддался на провокацию.

– …Всегда хоть немного, но перестраховщик.

Потому что для него выход изделия из строя – это сомнение всех последующих клиентов в надежности оного. Я уверен, что и у котла, и у двигателей, по крайней мере, двойной запас.

– Но если все же что-то сломается?

– Починим, – хмыкнул я, – чай, руки не из задницы растут.

– Но ведь котел может взорваться!

– Что? Александр Федорович, вы, часом, не переутомились? Тогда объясните мне, высочеству неграмотному, как может взорваться прямоточный котел столь мизерного объема!

Можайский понял, что немного перегнул палку.

Действительно, котел такой конструкции выйти из строя мог, а вот взорваться – нет. И вообще он устал с нами спорить.

– Ладно, – сказал он, помолчав. – Как я понимаю, для меня единственный способ продолжить работу – это согласиться со всеми предлагаемыми вами доделками.

– Совершенно верно, – перехватил нить беседы Николай, так как она явно перешла на уровень его компетенции, – мы с братом рады, что вы это вовремя поняли. Распишитесь, пожалуйста, здесь, здесь и здесь.

Хм… даже я не успел заметить, когда в его руках появилась папка и авторучка, которую тут называли вечным пером. Растет братец!

– Что это?

– План работ и смета. А вы как думали – я пойду к его величеству просить денег под красивые речи? Не даст. Только под документ, к тому же правильно составленный.

Отчет перед императором состоялся через три дня после беседы с Можайским. Раньше отец не мог, он каждый день работал до часу ночи, да и сейчас принял нас с братом около десяти вечера.

– Ну вы тут и навертели! – не то осуждающе, не то с чем-то вроде зависти заявил он, потыкав пальцем в нашу докладную записку. – То, что вместо полутора тысяч там уже требуются три с половиной, я видел. Остальное подождет. Да, три с половиной тысячи. И, главное, сами же не постеснялись написать, что деньги уже выделялись полтора года назад – те же самые три с половиной. Что происходит? Я денег не рисую!

Разумеется, первую скрипку в беседе играл Николай.