Куда ведешь, куда зовешь, Господи!

Люська, торопливо бросила их на стол, пальцы ее рук заполыхали.

– Живот не обожгла, Валентина?

– Горит огнем и пальцы тоже!

– Дверь на замок, никого не впускать, никому не открывать, вести себя тихо, нас нет! – командовала я.

Стрельчиха, приподняв полы кофты, рассматривала красные пятна на животе. Грассиха сообразила:

– Валька, мажь салом казы брюхо и пальцы, все пройдет.

Мы заняли места вокруг стола, вывалили в миску вермишель с подливом. Разлили портвейн, разогретый на плитке, добавили сахар, гвоздику и красный перец – получился глинтвейн.

– За нас, девки! А ты, Стрельчха, получишь за геройский поступок добавку. Стырить пылающие конские ноги, не жалея живота своего ради подруг – это подвиг. Мне тоже полагается добавка, но я великодушно отказываюсь от нее в пользу тощей Грассихи. За то Бог меня простит как организатора преступного сговора. Ну, девки, отпразднуем день рождения прекрасной талантливой акынши Базили и пожелаем ей счастья, здоровья, доброго мужа и кучу черноголовеньких казахских деток! Спасибо, Базиля, что дала возможность утолить голод бедным архитекторам.

Грассиха не удержалась:

– Ты, Светка, вечно что-то несешь, Не можешь по простому, плетешь чепуху, лишь бы болтать что-то несусветное.

– Так ведь от этого, Люенька, жить интереснее, я даже сказала – наряднее. Мне всегда хочется выразить что-то доброе, светлое, вечное…

–Ладно, заткнись, подавимся!

Все дружно вцепились зубами в жилистые обрезки мяса, которое ловко остругивала с лошадиных мослов Грассиха.

– За наше счастливое завтра и удачно провернутую операцию по изъятию излишков роскоши! Ура!

Потом я скорбно поджала губы и обратилась к Стрельчихе;

– Валентина, придется покаяться, нас видели!

Стрельчиха поперхнулась и закашлялась. Грассиха заботливо долбанула ее по спине и Стрельчиха, отдышавшись, испуганно спросила:

– Да ладно, никого ж не было, с чего ты взяла?

– Нас видел Бог! Прости нас, Господи, для всех старались! Лишнего не взяли, всем хватит, прости нас!

Девки посмеялись над испуганно таращившей глаза Стрельчихой.

– Да Бога-то, говорят, нет!

–А Ему до лампочки, кто что говорит, Он все равно – есть!

По комнате распространился запах мяса.

– Эй, кто-нибудь, форточку откройте, вонища от этих казы лошадиная. Казахи не досчитаются мосолыг, искать пойдут и сквозь дверь учуют. Если поймут кто спер, не сдобровать! – нас на этот пир никто не приглашал.