Куда ведешь, куда зовешь, Господи!

Живопись, рисунок и скульптура были особо любимы из-за свободы передвижения по аудитории и желание выполнить работу старательно, отличиться, разжигая дух соперничества. Писали постановочные натюрморты, быстрые этюды с натурщиками. Обнаженную натуру уже не воспринимали стеснительно, относились к ней с уважением, внимательно рассматривая подробности молодого или старческого тела, красивого или ослабленного старостью. Так медики препарируют трупы – спокойно и внимательно изучая, без эмоций. Молодое тело вызывало восхищение и вдохновляло, старость – любопытство и жалость, было интересно передать силу или вялость, слабость мышц, мускулов, морщины, красоту молодости.

Проекты по архитектурному проектированию, которые надо было сдавать раз в семестр, я делала с особым наслаждением. В отличие от всех, я их переделывала по нескольку раз, и если что-то не нравилось, просто меняла направление поиска, натягивая новый подрамник и начиная все снова. Вариантов у меня всегда было много и от этого я постоянно металась в поисках.

Другие же сокурсники мусолили свое единственное решение, терпеливо доводя его до конца.

Делала я все быстро, азартно и смело. И однажды меня засандалило, в аут занесло, в полный улет. Смастерила обалденный экстрим с цветовой подачей совершенно нестандартного, экспрессивно-абстрактного заскока. И уже к вечеру, когда заканчивала этот шедевр, интуитивно понимая, что творю что-то абсолютно несусветное, появился Вовочка Экк. Высокий с пышной шевелюрой красивый мальчик всегда всего боялся и сомневался до мандража в коленках.

Его лицо всегда изображало внимательное отношение к собеседнику с открытым к любой информации ртом. Нижняя челюсть его всегда была почтительно отвисшей. Вовочка стал просить меня помочь ему закончить проект, сделать подачу в отмывке до утра.

– Светик, помоги, пропадаю, ну ничегошеньки не знаю, как и что делать, боюсь – запорю!

И я, конечно же, согласилась. Для меня это было – как лишний раз потренироваться, засобачить что-нибудь этакое, чтобы – полный отпад, но уже без импрессионизма, в чистой классике.

И я сделала все великолепно с гармоничным классическим цветовым решением! Средненький Вовочкин проект засверкал как алмаз в драгоценной оправе. Вовочка был в восторге:

– Свет, ну ты и ас! – вощще ништяк!

А на свой проект я плюнула, его все равно уже ничто не могло спасти, оставалось тащить на беспощадное растерзание Туманяну.

На следующий день мы предстали перед ним.