Эндометриоз. Путь к исцелению…

«Интересно, а у производителей есть XXXXXL – супер ночные Maxi прокладки? Или я обречена на такие марафоны? Хм, а может памперс для взрослых купить?

А что? Я помню, когда работала в банке, моя коллега только так и могла обслуживать людей по кредитным картам. Ведь там нужно сидеть по четыре часа на одном месте, а не бегать каждые двадцать минут в комнату, где пудрят носик. Вот ей и приходилось сидеть на рабочем месте в памперсах. Тогда, мне казалось это диким и далёким, а теперь я об этом реально задумалась.

Пребывая в размышлениях, я дошла до зала, плюхнулась на диван и зарыдала. Зарыдала от боли, от несправедливости, от постоянной борьбы и безнадёжности. Ничего ужасного не произошло, но кто столкнулся с этим заболеванием, поймёт меня.

Не хотя, я «стекла» с дивана и поплелась в прихожую. Не могу сейчас вспомнить, когда и откуда взялась эта привычка «стекать», но она добавляла красок в мою больную серую жизнь. Вообще, я в режиме «брёвнышка» с трудом могла даже лежать, ведь боль не отпускала ни на секунду, а обезболивающие помогали не всегда и уж точно не сразу.

Перекатываясь на бок, я разворачивала ноги к краю дивана или кровати. Затем, с небольшим усилием я свешивала крайнюю ногу с дивана и, наконец, ставила её на пол. Немного полежав в такой позе, я разворачивала вторую ногу к первой и таким образом, в позе молитвы, оказывалась висящей над диваном. Далее я с него сползала, как стекает капелька росы с травинки под утренними солнечными лучами. Все эти манипуляции занимали почти 5-ть минут, предоставив мне время для самоедства и жалости к себе. Странным образом, это придавало мне сил и, произнеся нецензурную мантру в стиле «нукаблин», я уже поднималась с колен и шла решать различные жизненные вопросы.

Неожиданно я улыбнулась, вспомнив, как нежно и любяще всегда улыбался муж, застав меня за этим занятием. Думаю, со стороны, это действительно выглядело очень комично, хотя на самом деле я страдала, пытаясь сохранить силу духа и не «терять лицо» перед родными.

В конце концов – они не обязаны были страдать вместе со мной.

Пока я надевала кроссовки, ведь выстиранные сапоги теперь сохли на батарее, в моей голове вертелись мысли, что так жить нельзя. Это не жизнь, но, к сожалению, и не сон – вертелось у меня в голове, пока я застёгивала куртку.

Меня ждало очень важное задание – я шла за чипсами и колой, чтобы заесть свою боль. Это, как и «стекание», вошло у меня в привычку.