Вася и Мiръ

Толик умел в одном движении уместить такую смысловую нагрузку, для выражения которой другим понадобилось бы несколько предложений. Вот и сейчас одним кивком он и приветствовал Васю, и вопрошал, чего Васе надо?

– Привет, – ответил Вася.

– Как сам? – ответствовал вежливостью на вежливость Толик.

– Вполне приемлемо.

– Слышал, твоя ушла?

На лице Васи легко читалось замешательство.

– Может, оно и к лучшему, – решил разрядить обстановку Толик.

– Глубина твоей мысли мне недоступна.

Толик наконец выковырял из зубов кусочек чеснока, рассмотрел и отправил обратно в рот.

– Не было у вас любви, – резюмировал он.

– Любовь изобрели трубадуры, чтобы не платить деньги. Судачат, вам люди нужны…

Вася стоял в углу в белой рубашке, черном костюме и такого же цвета галстуке, а по дому из комнаты в комнату сновали люди в дорогой и выдержанной в траурных цветах одежде. Посреди одной из комнат стоял гроб, в котором лежала красивая пожилая женщина. Толик похлопал Васю по плечу и стал в другой угол.

В тяжёлой тишине шелестели гнетущий шёпот и шарканье ног, и никто не решался заговорить в полный голос. Родные и близкие в самоорганизовавшейся очереди ожидали своего череда попрощаться.

Когда все, кто хотел, побывали у усопшей, к гробу направилась Кисо с дочей – две разукрашенные мАсковские модницы с утиными губами.

– Повезло, что пластика зажила, а то лежала бы страшная.

Они остановились перед гробом, и лица их были полны скорби и сожаления.

– Так дорого и коту под хвост.

Стань ближе, не пропадать же деньгам.

Кисо достала смартфон, дёрнула дочу, чтобы та пододвинулась ближе, и устроила фотосессию с гробом и покойницей, тут же отправляя все в инстаграм. Вася некоторое время слушал их щебет, затем надел наушники и закрыл глаза, чтобы не видеть происходящее. «В некоторых случаях эволюция пошла лёгким путём и просто научила мартышку краситься», – пришёл ему в голову очевидный вывод.

Внезапно рецепторы в его носу уловили чудесный аромат духов, который, словно из омута, выдернул его из погружения в медитативное состояние на поверхность действительности.

Перед ним стояла красивая, элегантно одетая, в облаке аромата духов девушка и вытирала платочком слезы. Словно ангел, белокурая, с задорными веснушками и миндалевидными глазами, она изящно, словно аристократка в десятом поколении, промокнула влагу из уголков глаз, и даже китайский платочек в её руках приобрёл флёр изысканности, словно был скроен руками личного портного.