Возвращение

Тут же встал командир батареи подполковник Елизаров и сказал, что рад боевому пополнению. Назаров молодцевато отрапортовал командиру, а Елизаров представил ему присутствующих: старшего офицера, штабс-капитана и трех молодых прапорщиков.

– Вам повезло, что попали в нашу батарею, – говорил подполковник, – она у нас юридическая. Все мои офицеры, кроме штабс-капитана, адвокаты. Так что скидывайте шинель, будем ужинать.

Назаров разделся и присел к столу. После дорожного сухоядения горячие щи и гречневая каша показались райской пищей.

К тому же он продрог, и его угостили водкой.

Офицеры расспрашивали о Москве. Потом начались разговоры о политике. Почти все были недовольны существующими порядками, ругали царя и министров. Получив урок в вагоне поезда, Юрий помалкивал. К тому же он устал и сразу после ужина лег спать.

Рано утром подполковник Елизаров повел его через лабиринт окопов на передовые позиции. Они пришли на наблюдательный пункт, помещавшийся в замаскированном блиндаже. Командир подвел Юрия к подзорной трубе и показал уже пристрелянные цели.

На участке фронта, занесенном сугробами, выделялись четкие линии неприятельских окопов. Дальше виднелись разбитая колокольня, церковь и сожженная деревенька.

– Это и есть фронт, – сказал подполковник. – Вы его представляли иначе?

– По правде сказать, да.

– Ранней весной здесь все придет в движение. Вопрос в том, в какую сторону двинемся.

– Вы верите в победу, господин подполковник?

– Да, шансы большие, если у нас кое-что переменится.

– К весне у нас должно быть изобилие снарядов и многомиллионная армия, – солидно поддакнул Юрий.

– Не только материальный перевес решает дело, – не поддержал его оптимизма командир. – Рыба гниет с головы, слыхали? Значительная часть высшего командования состоит из немецко-балтийского дворянства. В душе они, конечно же, сочувствуют Германии. Так сказать, зов крови.

– Но ведь летом мы имели успех! Хотя бы знаменитый прорыв Брусилова…

– Ну и каков результат? Уложили десятки тысяч солдат, а продвинулись всего на тридцать километров.

От нашей двадцатитысячной дивизии осталась горстка людей. Мы потеряли две батареи. Союзничков-то выручили, а вот нас выручать некому.

– Что же делать, господин полковник?

– Думать! Надеюсь, наш разговор останется между нами. Я говорил с вами как фронтовой офицер, а не как штабной карьерист-очковтиратель. Я доверяю вам, потому что вы студент, а молодежь – будущее страны.

Юрий был озадачен.