Скалистые Горы

Где же их сказочная гордость, о которой написано столько книг?

Иногда перед женщинами останавливался какой-нибудь коричневый от солнца воин и быстрыми жестами что-то объяснял, не произнося ни слова.

– Чего им надо? – недоумевала Кэтрин.

– Понятия не имею, – отвечала Кэррингтон и, выразительно пожимая плечами, показывала дикарям, что их жесты ровным счётом ничего не значили для белых женщин, поэтому объясняться таким образом не имело смысла.

– Какими глупыми они кажутся, – проговорила Кэтрин, оглядывая индейцев, которые, похоже, посмеивались над непонятливостью белых женщин.

 – А как от них пахнет, Марго, почти воняет!

– Ещё бы, дорогая моя. Взгляните на их волосы, на них намазано столько медвежьего жира, что косы весят целый пуд.

– Зачем они так мажутся? На этот жир страшно налипает пыль.

– Должно быть, это считается у них своего рода шиком. Впрочем, я не знаю. Надо спросить у Джима.

– Этот Бриджер кажется мне ничуть не умнее краснокожих… Ой, а это что ещё за особы? – Кэтрин кивком головы указала на двух белых женщин, которые неторопливо подошли к солдатам, покачивая бёдрами.

– Похоже, это проститутки, – предположила Маргарита.

– Неужели в форте есть проститутки? – не удержалась и воскликнула Нэнси из-за плеча хозяйки.

– От них пахнет псиной, – Кэтрин Трублад скривила лицо, – не человеком, не женщиной, а псиной.

– Будьте снисходительной, дорогая, – ответила Марго. – Эти жалкие существа – тоже женщины и тоже хотят любви.

– Эти… они не люди, – решительно проговорила Кэтрин.

 – Их невозможно любить человеческой любовью. Собаку тоже можно любить, ласкать её, играть с нею, кормить заботиться. Но не как человека любить, а как собаку.

Кэтрин Трублад тряхнула головой, как бы ставя окончательную точку.

– Нэнси, – Маргарита повернулась к девушке, – Кэтрин сказала мне, что ты ведёшь дневник?

– Да, мадам.

– Ты непременно должна занести туда впечатления о сегодняшней нашей остановке, о дикарях и даже об этих несчастных женщинах, вынужденных торговать своим телом в этих диких местах.

***

«Воскресенье, 17 июня, 1866. Покинули форт Ларами и остановились на берегу реки Платт возле ранчо, которое носит название Девятая Миля. На расстоянии примерно шестидесяти миль отсюда возвышался пик Ларами. Я слышала от Джима Бриджера, что форт Ларами – излюбленное место многих торговцев и фермеров, женатых на индеанках. Здесь постоянно находится множество индейцев.