Скалистые Горы

В его племени поговаривают о войне, вот он и приехал посмотреть на людей, которые считаются его врагами.

Полковник Кэррингтон вышел вперёд и предложил индейцу сесть возле костра.

– Спроси у него, Джим, думает ли он, что мы опасны для его племени.

– Нет. Он так не думает. Но так думает племя. Сам же он считает, что Синие Куртки слабы и бестолковы. Он посмеивается над огромным числом фургонов, которые прикатили сюда. Он удивляется: неужели без всех этих вещей солдаты не смогут прожить?

Индеец поправил красное одеяло, обёрнутое вокруг бёдер, обвёл глазами собравшихся вокруг него белых людей и покачал головой.

Его седые волосы были сплетены в тугие косы и перевязаны полосками из медвежьей шкуры.

– Он говорит, что не понимает, зачем сюда пришли Синие Куртки, – продолжил Бриджер переводить слова дикаря. – Он полагает, что мы опасны именно тем, что в нас много непонятного…

Индеец поднялся, будто собираясь уйти, и потёр колени. Его коричневые пальцы были одного цвета с засаленными ноговицами.

Внезапно он застыл и спросил что-то.

– Он хочет знать, кто эта девушка.

– Которая девушка? – уточнил Кэррингтон, и стоявшие вокруг него офицеры расступились.

Индеец выпрямился и вытянул руку по направлению к Нэнси.

– Чем-то ты привлекла его, дочка, – проговорил Джим и поскрёб ногтями свою бороду.

– Что ему надо от неё? – шагнул вперёд Тим Хэнкс. – Какого дьявола он тычет в неё пальцем? Может быть, он хочет напугать её?

Бриджер подошёл поближе к индейцу и перебросился с ним несколькими фразами.

Прошла минута, другая, третья. Индеец что-то говорил тихим голосом, затем посмотрел на Тима Хэнкса.

– Дочка, – Джим поманил Нэнси к себе, – индеец просит тебя приблизиться.

Девушка сделала несколько шагов вперёд.

– А вы, джентльмены, – сказал Бриджер, оглядывая столпившихся офицеров, – отступите в сторонку. Тут не о военных делах идёт речь. Эти слова не для посторонних ушей.

– Мне тоже отойти? – удивился Кэррингтон.

– Да, сэр, – кивнул старый проводник, почёсывая шею.

– Чего он хочет, Джим? – Нэнси настороженно поглядывала на темнокожего дикаря. Её глаза внимательно оглядели худощавые старческие руки и задержались на его груди, рассечённой глубокими вертикальными шрамами. Глаза индейца то опускались, упираясь взором в угли костра, то поднимались и начинали ощупывать лицо белой девушки.

– Он говорит, что твой облик знаком ему, – перевёл Бриджер слова индейца. – Он видел тебя.