Остров Творцов

 – Бран, не волнуйся, что бы ни случилось, я всё равно проведу тебя от и до, и домой ты вернешься с кипой отличных воспоминаний, целым и невредимым! – взяла себя в руки Кира, сообразив, что очень не вовремя поделилась своими домыслами.

– Я тебе верю и не сомневаюсь, что так оно и будет, – кивнул Бран. – Хочешь, я поеду спереди? – Вереск подняла на него глаза. – Так тебе не придется сидеть с ним рядом, – словно извиняясь, пожал он плечами, – ну и… м-м…

– М-м… и что? – удивилась девушка.

– Если честно, мне будет удобнее на переднем сиденье.

С моим ростом сзади как-то не очень комфортно.

Кира хмыкнула:

– Хорошо, конечно, садись! Только пристегнуться не забудь. Я не самый тихий водитель. Посадим Петьку сзади, значит.

– Не понял?

– Дальше веду я, – улыбнулась Вереск, доедая омлет и запивая его горячим чаем. – И уверена, в отличие от Русова, тебе будет интересно послушать об этих местах.

– Мне всё интересно, – кивнул Князев. – Особенно про остров, на который мы отправляемся. О нем все говорят, но никаких подробностей.

– Нет никаких подробностей. Может, мы и вовсе его не найдем, но этот Джабари под влиянием Петра свято верит в то, что я им его найду.

– Скажу по секрету, я тоже верю, что ты его найдешь.

– Почему?

Они встретились глазами.

– М-м, мой отец говорил, что ты не ищешь то, что уже находил. Ты к этому возвращаешься.

– Ну, – отмахнулась девушка, – если что, отведу вас всех на любой другой остров. В темноте вы разницы не заметите.

Оба засмеялись.

– Кстати, хотел спросить, а что за фамилия у тебя такая странная? – он подался чуть вперед, перешел на шепот, и глаза его заговорщицки заблестели. – …Из вереска напиток забыт давным-давно. А был он слаще меда, пьянее, чем вино[11 - Стихотворение «Вересковый мед» Роберта Льюиса Стивенсона, перевод С.Я. Маршака.]. Откроешь тайну верескового меда? – Бран улыбнулся одними губами.

– Ха! – засмеялась Кира, также подаваясь вперед. – А мне костер не страшен. Пускай со мной умрет моя святая тайна – мой вересковый мед![12 - Там же.

]– прошептала она в ответ. Только сейчас она по-настоящему заглянула в глаза Князева. Они показались ей особенными, бездонными и излучающими невероятное тепло. – Меня этим стихотворением в школе замучили, – махнула она рукой. – На самом деле всё проще. Мой предок был травником в Сибири и жил недалеко от верескового поля. Собирал его, сушил, врачевал. Может, и мед варил, кто знает. Так и прозвали его – старик Вереск.