Пламя в парусах. Книга первая

Молился небось – монах всё-таки. Чаандиец по-прежнему молчал, хотя в нём, при слове «оплата», зародился некий интерес, ну а лодочник… таких обычно называли: нем как могила. Хороший люд – по таким сразу видно, что неболтливы.

– От… зараза. Заело кажись!.. Ух, – Ричард надавил чуть сильнее, что-то лопнула, и шкатулка отворилась настежь. – Готово, монах! Фу, пылища.

И впрямь, из шкатулки, стоило его открыть, пахнула смрадом, но Себастиан тотчас же руками всё это развеял. Только запах странный остался, как в дождливый день.

Все трое заглянули в шкатулку. Там, в нише из синего атласа, лежало письменное перо исключительной, если не шедевральной, работы. Серебряное, с витиеватым долом для чернил, изысканным рубином посерёдке, и оперением – мягким, сделанным, по-видимому, всё из тех же серебряных нитей. Такая вещица без проблем представлялась в руке не просто высокопоставленного клерка, но, без малого, Императрицы; а уж от одной только мысли, сколько монет можно за неё выручить, голова шла кругом.

– И ты хочешь сказать, – у Ричарда в глотке пересохло, – что пожалуешь нам эту диковинку за то, что мы тебя с одного края острова на другой доставим?

– Именно! – Себастиан вёл себя так, будто слов «ценность» и «деньги» для него не существовало. – Оно мне ещё понадобиться для некоего дела, ну а после – вы станете его полноправными владельцами. Делите его как вам заблагорассудится. Ну что, по рукам?

Такеда и Ричард переглянулись, будто уже сто лет в обед как были закадычными друзьями.

Чаандиец даже на миг утратил эту свою раздражающую невозмутимость.

– По рукам, – ответили они хором.

– Превосходно! – захлопал в ладоши Себастиан. – Вы об этом не пожалеете!

Глава третья

Монета на кончиках пальцев

Неро Вандегард

Я хорошо помню то время – даже сам тот момент, – когда убедил отца устроить меня в военную академию. Я хотел стать солдатом, как и он сам; мечтал стать егерем. А о белолигийских егерях тогда ходило немало бравых легенд! Непревзойдённые разведчики, мастера скрытности и засад, асы в обращении с луком и арбалетом, диверсанты.

Егерю могли пожаловать чин тысячника, даже если он из простолюдинов; платили довольствие как кавалеристу; нередко знатные рыцари избирали егерей своими оруженосцами.

От шести до десяти лет муштруют на егеря; набирают мальчишек и девчонок из числа первородных, годков девяти-десяти, чаще знатных, но и простецов, если подходят.