Пламя в парусах. Книга первая

?                                                  ?????                                              ?

С того дня, если кто меня спросит, какая служба самая неблагодарная и тяжкая, я тотчас же без запинки отвечу: ну разумеется «гвардейский гонец»! Так-то я сперва думал – это он меня стращает насчёт сна прямо в седле; думал, будет у нас и привал, и ночёвка. Но, оказалось, нет. Как и обещал, гонец гнал скакуна всю ночь попеременным аллюром, то притормаживая до рыси или быстрого шага, то разгоняясь до галопа, впадая иной раз в карьер.

Спать или хотя бы дремать при этом сумел бы разве что покойник; да и то, самый что ни на есть мёртвый-примёртвый, мертвее некуда.

Я же оставался жив, и, потому, проклинал всё на свете вплоть до самого утра, пока Гринлаго не показался на горизонте. Гонец как раз на шаг перешёл и, поняв, что я после ночи оклемался, сунул мне под нос открытую флягу. Я принял, поблагодарил, отхлебнул. Думал вода, вино или, может, эль какой, но оказалось – похлёбка жиденькая.

О том, что может быть отравлено, даже не беспокоился. За весь вчерашний вечер и всю ночь была у него сотня возможностей на меня напасть, так что травить сейчас – лишь яд переводить.

Промочив горло и прокашлявшись от дорожной пыли, мне удалось-таки уговорить гонца остановиться. Спрыгнув на дорогу и едва удержавшись на ослабевших ногах, я отошёл к обочине и неровной походкой поспешил к ближайшим кустам.

– Ты там живой, парень? – поинтересовался гонец, пока конёк его гарцевал из стороны в сторону.

Зверь, мерзавец, похоже, даже и не помышлял об усталости. Наездник тоже спешился, взял коня под уздцы и напоил из той же фляги.

– Сейчас, – ответил я не оборачиваясь, – нужду справлю, и буду живой.

Тот только усмехнулся, похлопал конька по шее, да и снова в седло запрыгнул.

– Слушай, добрый человек, – закончив дела, спросил я его, – может я, это, дальше сам дойду? Пешком в смысле. До города-то всего ничего осталось. А то чую я, если снова в седло сяду, с десяток вёрст мы проедем, и конец мне настанет.

Гонец снова усмехнулся, но руку невзначай на притороченном хлысте задержал.

– Нет уж, парень, у меня приказание тебя до ворот доставить и там старшине сдать. Так что давай-ка, не выдумывай, забирайся. Совсем немного ещё потерпеть осталось.

Я тяжко вздохнул, потёр поясницу, но, в итоге, всё равно подчинился.

Тем не менее, остаток пути прошёл легче, чем ожидалось.