Пламя в парусах. Книга первая

Соборный служка; один из дюжины. Прежде я уже видел его в округе, выполняющим разные поручения, но, до этого, ни разу с ним не заговаривал.

– Доброго вечера, – начал я, звуча донельзя вымученно. – Могу я пройти внутрь?

Мальчуган, однако, сразу не ответил, задумался; а пока он медлил, меня обдало прохладным полуночным ветерком. Скорей инстинктивно, нежели намеренно, подался я вперёд, к теплу, но светловласый служка, всё так же молча, дорогу-то мне перегородил.

– Эй, я друг и… – «как же там это слово было?», – протеже отца Кристофера Славинсона.

Мальчишка покрепче сжал черенок в своей руке. Чуть дрожащим голосом ответил:

– П-прощения просим, господи, но… я вас не знаю!

Я медленно, с присвистом, выдохнул. Протёр отяжелевшие свои веки.

– Да я же здесь десятки раз уже останавливался! – сказал.

– Я не видел.

– Тогда вот так. – Снова вздохнув, я подал ему чуть измятое рекомендательное письмо, – Это как раз от отца Славинсона.

Мальчишка неловко взял конверт, поглядел, покрутил так и эдак. Даже понюхал. Губы его что-то неслышно пролепетали, ну а после он вернул конверт мне со словами:

– Я читать не умею, господин.

Я аж поперхнулся: «Ну так подай его тому, кто умеет!», – выпалил во зле.

– Так нет никого. – Служка вновь вцепился в черенок, будто стоять без него не мог. – Старший настоятель в отъезде; братья, чтецы и монахини ныне отправились по домам и ночлежкам.

– Ну, а с ней-то что не так?! – вопросил я, нахмурившись.

– Она удалилась почивать к себе, господин, уже некоторое время как.

– Светлый лик Гайо, ну так поди и разбуди её!

Служка аж побледнел, что выглядело так, будто выцвели краски на картине:

– Разбудить саму пресвятую метрессу?..

Он растерялся, словно бы кто ему велел песок вместо соли жрать, но затем чутка подобрался, потешно нахмурился и строго мне заявил: «Нет! Я вас не пущу! Уходите!».

При этом попытался обеими руками за черенок схватиться, не выпуская из пальцев ни подсвечника, ни связки с ключами. Своей нелепостью только сильнее меня раздражал.

– Та-ак, – протянул я, сжимая и разжимая кулаки, – Значит, не пустишь меня, да?.. Не пустишь обездоленного на ночлег в дом божий, правильно я тебя понимаю?!

Мальчишка растерялся, ну а мне только того и надо было.