Пламя в парусах. Книга первая

А вот первым двум лучше б у нас вообще не появляться!

Сверкнуло. На этот раз – особенно ярко. Не иначе как молнию метнула сама Мэф – дух-покровитель равновесия, верного выбора, правды и обмана, и, ко всему прочему, ещё и погоды. Она – одна из шестерых, что навеки подле Светлого Гайо. В соборе Гринлаго я видел её барельефы – они очень красивые, хотя теперь мне начинало казаться что, вполне возможно, так Покровительница могла бы показывать, что недовольна нами.

За решение отправиться в путь в столь недобрую погоду, например.

Я вынырнул из-под накидки, желая спросить это у преподобного – он же всё-таки священник! – но замолчал на полуслове. Отец Славинсон явно пребывал не в духе, и даже свою песнь уже не распевал, а недовольно бурчал. Я решил, что, быть может, он и вовсе забросил пение и теперича тихонько гневается на то самое дело, что вынудило его отправиться в дорогу, – и, потому, целиком обратился в слух, надеясь расслышать подробности. Но всё в пустую. Отец Славинсон, не иначе как заметив, что я притих, глянул через плечо и захлопнул рот на замок.

Я остался ни с чем.

Снова зарядил дождь. Призрачная луна так и не явила себя во всей своей красе, продолжив стыдливо скрываться за тучами, но я-то знал, что она по-прежнему где-то на небосводе: покуда не поглотит её горизонт, будет особенно зябко. Тяжёлые холодные капли вновь обрушились мне на темечко, и я поспешил получше закутался в накидку, приспособив её на манер походного шатра. Хоть и довольно маленького, но тёплого и в меру просторного; с небольшим «оконцем», выходящим на лес.

Устроился в нём – как пёс в будке; так удобно, как только сумел.

Однако следить за проплывающим частоколом елей и сосен мне очень скоро наскучило. Обычно, во время таких поездок, я шёл на своих двоих, и если не донимал словоохотливого священника расспросами обо всём, то просто позволял себе гулять по окрестностям, забираясь в телегу лишь для краткого перекуса. Сейчас же у меня даже хорошей книги под рукой не оказалось.

Да и чем могла помочь книга? Под накидкой было достаточно темно, чтобы читать; да и снаружи не сильно-то лучше. К тому же шёл дождь – верный и неотвратимый убивец всех рукописных текстов.

«Надеюсь, – подумал я, – мы успеем добраться до постоялого двора ещё затемно… или хотя бы до переправы! Всё лучше, чем провесть целую ночь под проливным дождём».

От раздумий меня отвлекло нечто в подлеске. Некое осторожное, робкое движение.