Пламя в парусах. Книга первая

Ричардов палец указывал аккурат в сторону дороги, что вела вон из Падымков, и там, особенно при всполохах далёких молний, что-то да мельтешило. Ричард сплюнул, по старой привычке отёр руки о жилетку и подошёл на шаг ближе. Прищурился. Гвардейские нашивки, точняк – они, родненькие. Веселый и добродушный Ричард тотчас же испарился; заместо него на крыльцо дома встал Пекарь из Гринлаго, смурной и матёрый мужик, с кем меньше всего хотелось без особой нужды задираться. Ничего на это прямо не указывало, но гвардейский разъезд он сходу принял на свой счёт.

И будь у него как у кота шерсть на загривке, она бы уже ершом топорщилась.

Ричард ещё раз сплюнул, развернулся и зашёл в дом. Дверь за собой запер на крепкий засов. Затушил масляные коптилки, загасил печь, которую получасом ранее решил растопить, и, на всякий случай, проверил, легко ли открываются оконные ставни с противоположной от входа стороны. Сам же он переоделся в более удобное и устроился наблюдать за дорогой; так, чтобы незваных гостей видеть наверняка, но чтоб никто не заприметил его самого в окне.

Заранее нацепил тетиву на арбалет. Ну и принялся ждать.

Такеда тем временем спустился в деревню и направился к колодцу. Он уже достаточно исходил здесь за сегодня, мотаясь от дома к дому в поисках ночлега, – знал куда идти. На плече его болталось коромысло, а тройку пустых покамест вёдер он нёс в руке. Местные уже не таращились на него с таким возмутительным интересом, как раньше, хотя в этом он находил для себя мало радости. В любом случае ему не пристало задерживаться здесь надолго.

Дорога берёт своё начало под ногами идущего.

А вот и колодец возник наконец-то на его пути. Даже он бередил его чувство прекрасного своей безыскусностью и посредственностью. Самая простая яма в земле, обложенная жжёным камнем; у Такеды же на родине колодезь являлся местом глубокого почтения, местом созерцания, покаяния и праведного глубокомыслия; его не выкапывали где попало и не украшали чем придётся!.. Только, что толку сейчас об этом вспоминать?

Такеда отмахнулся от невесёлых раздумий и подошёл ближе.

Отложил коромысло в сторону, поставил вёдра на землю. Взялся за рукоять колодезного ворота, но едва лишь собрался провернуть его, как приметил нечто серебристое и на диво стремительное, что шмыгнуло прочь от его взгляда, скрывшись за каменной кладкой. Всего в каких-то трёх шагах от него. Будто зверёк какой, с пушистым не по погоде хвостом и окрасом донельзя странным для этого времени года.