Пламя в парусах. Книга первая

Принялся стягивать с рук тронутые кровью обмотки, сварганенные наспех из крепёжных ремешков. «Нормально», – только и послышалось от него. Ричард вручил ему кружку эля, и тот сходу осушил её на добрую половину. Роль палача изнуряла.

Здоровяка звали Гарки. Когда дезертиры ушли, почти все деревенские мужики и едва ли не треть баб собрались, чтобы думать, как дальше поступить. Когда под боком такие соседи, – спокойно в своей кровати не поспишь. Первым делом вознамерились допросить пленника, но тот наотрез говорить отказался.

Только орал, что им это с рук не сойдёт, угрожал, сквернословил, плевался и кашлял, будто больной какой-нибудь.

Язык ему решили развязать во что бы то ни стало. Тянули жребий, ну а крепкий, ширококостный Гарки почти сразу же добровольцем вызвался. Не от большой охоты размять кулаки, как догадался Ричард, а по нужде.

Утерев подбородок рукавом, здоровяк вернул кружку. Обмотки, хоть и были это вполне ещё годные ремни из добротной телячий кожи, упали в грязь прямо к его ногам.

Дождь сошёл на нет, гроза ушла за море, но по-настоящему просохнет только к утру.

– Э-эй, Гарки! Ну, что там, много рассказал? – спросил один их мужиков. «Эдакий дуралей, неспособный со своим любопытством совладать», как подумал про него Ричард.

Хотя ему и самому было интересно до чёртиков.

– Нет, немного? – покачал головой здоровяк-охотник. – Но, если кто меня спросит, думаю, рассказал он всё, что знал. Говорит, что им заплатили – и не мало – чтобы они тут шороху навели.

Рассказал, что Брутова сынка и священника они повстречали на дороге, но трогать не стали: так только лишь, шугнули слегка. И поведал ещё, где лагерем встали.

Ричард припомнил весельчака-священника и парнишку, который махнул ему на прощанье. Значит, это сын некоего Брута; а если он не попутал имён, то этот Брут здесь был на хорошем счету. Третий человек на деревне, если не второй. Ну а нынче же, когда оказалось, что тот сморчок-староста на своей кляче удрал в ночь, наверное – уже первый.

Полезно такое держать в голове; ну а старик Ричарду сразу не понравился. Дёрганый был.

– …Пока суть да дело, он как заведённый твердил, что всамделишный гвардеец, и что всем нам за такое с ним обращение головы поснимают, – продолжал меж тем Гарки, – но врёт поди. А ещё плакался, что, дескать, согласился на это дело, потому как деньги ему нужны на лечение больной матушки. Он у неё один-одинёшенек, говорит, остался.

– Тьфу ты!..