Пламя в парусах. Книга первая

Люди её покинули; добро и домашнюю скотинку забрали с собой, а то, что взять не смогли – спрятали, как сумели. Животных больных и слабых – забили. На берегу запруды так и осталось стоять недостроенное судно. Дверь каждого дома украшало по замку?, окна закрыты ставнями и заколочены. Теперь здесь обитали только призраки, воспоминания, да и вольные ветра.

Однако же, одна живая душа в Падымках по-прежнему оставалась.

Себастиан преспокойненько себе дремал в домике старой травницы, которая столь любезно приютила его больше пары месяца тому.

Он никуда не торопился, и даже угроза вчерашних дезертиров ничуть его не страшила. Что они ему сделают – своим появлением врасплох его застанут?! Да нет конечно же! Он ведь и так знал, во сколько они явятся.

«Странствующий монах» – как он сам себя называл, – позволил себе нежиться в кровати до тех пор, пока утро окончательно не вступило в свои права. И хотя в округе не осталось петуха, что возвестил бы ему о новом дне, в назначенный час Себастиан пробудился самостоятельно; по велению собственных воли и рассудка.

Предвкушая день, не менее богатый на события, чем вчерашний, он поднялся, оделся и вышел на улицу.

Утро встретило его не только солнечной лаской, но и влажной прохладой после той грозы, что случилась намедни. Земля вроде бы и просохла, но парила, укрывшись низко стелющимся туманом аки причудливым ковром. На диво густым, хотя и достававшем едва ли до щиколотки. Себастиан потянулся, зевнул, расправил на округлом своём животе потёртую мантию, и направился прямиком к дому деревенского старосты, шагами волнуя обступившее его марево.

Не пройдя и полдюжины вёрст, он, по неосторожности, угодил в одинокую, но оттого не менее глубокую лужу, насквозь промочив башмак. И хотя верную Себастианову спутницу – улыбку на его лице, – эта маленькая неприятность нисколько не умолила, про себя он всё же посетовал на то, что не предвидел чего-то подобного загодя.

Деревня выглядела тоскливо. Не сказать наверняка, это погода тому виной, или в чём-то другом было дело, но даже недавно выстроенные домишки выглядели нынче так, будто заброшены уже по меньшей мере пол десятилетия.

Тот дым, что нередко украшал печные трубы в подобные вот промозглые утра, уступил место тяжёлому замогильному мороку, льнувшему к ступням. Хотя Себастиан находил это по-своему уютным.

Тем не менее, запах гари всё ещё ощущался в воздухе. Не от печей, – те уже успели остыть с ночи. То тлели остатки моста, некогда переброшенного через запруду.