Байт II. Блуждающие лабиринты Гиннунгагапа

Демиург не настаивал, но по всем прикидкам выходило кисло. Все описанные катаклизмы имеют место быть. Остановить их можно, только сведя в единое целое Землю и «Мир».

А для этого, собрать артефакт – октеракт надобно. Как и где, – о том Белые Иерархи ведают, не его это парафия. Повстречаемся с ними, – ниточку путеводную и получим. А пока – единственная надежда на Аксинью. Демиург не стал помогать встретиться с ней. Сказал, мол, не по чину ему с такой мелочью, как каждая отдельная планета, возиться.

Ну а я не стал Демиургу говорить о тех трети с третью сферы, нежданно-негаданно оказавшихся у меня. Одной, которая на Земле в барсетке забытая лежала, и второй, которая в «Мире» в Личной Комнате, завернутая в носок, благодатью бомжовской напитывается. Узнай Демиург о таком пренебрежении к артефакту мирового единения, со стены бы, наверное, подбросил, чтобы я об безличное общее все личные частности ободрал. Это у него здесь запросто.

Не стал рассказывать не из вредности, не для того, чтобы великой радостью не поделиться, хотя и делиться-то на самом деле нечем, – ну, есть. Ну, в разных реальностях. А где остальные части брать и как их все в одном месте Мироздания, в один шарик собрать?! Со мною бы кто-нибудь поделился! И не скажу я ему ничего! Пока. Пока самую последнюю часть не найду. А там, отдам, не отдам, фиг его знает, в каком пространстве недостающие части обретается. Найду, скажу, где лежат, а дальше пускай сам соображает, как пазлик до кучи складывать.

И вообще! Создатели-держатели хреновы! Брали бы и разруливали ситуацию сами!

Может быть, сбежать все-таки куда-нибудь в Океанию, на острова. Посидеть там годик – второй, глядишь, все и уляжется. Заодно понырять-позагорать, кораллов подсобирать в коллекцию. Кокосы-бананы опять же, в руках местных Пятниц, ведь Пятница, – женского рода, вопреки мнению героя Даниеля Дефо… Хотя… Нет, убегать в этот раз я не буду, хватит, набегался.

У меня от неожиданности даже дыхание перехватило – настолько все реальным показалось. И сухостью пассата, роняющего доску для виндсерфинга, воткнутую в пляжный песок, в лицо повеяло, и брызги океанские донесло. Где-то пели туземки, вплетая печаль в яркие цветочные венки. На поверхности волн показался треугольный плавник, и мелькнула огромная зубастая пасть…

Внезапно возле меня материализовался Демиург:

– Ну-ну! Юноша.