Зарождение добровольческой армии

Несколько тысяч (как говорили – более десяти) солдат Смоленского гарнизона не решились привести в исполнение свои угрозы и никаких враждебных действий по отношению к нам не предприняли.

Почти то же самое произошло и в Вязьме. Местный гарнизон не хотел пропустить бригаду дальше, но грозный вид эшелонов с пулеметами, выставленными в окнах вагонов, воздействовал, и гарнизон не посмел препятствовать дальнейшему движению.

Так бригада благополучно дошла до Гжатска.

Здесь она была встречена делегацией от московских эсеров, человек 5–6, в большинстве – студентов, которые устроили митинг с речами в стиле Керенского о завоеваниях революции, свободе, о мире без аннексий и контрибуций, об измене большевиков, о революции в опасности и т. д. Этим они, вероятно, думали раздуть военный пыл бригады для предстоящих уличных боев в Москве.

В разгар митинга слева, со стороны Москвы, показался дымок и к станции подошел паровоз, скрывавшийся под украшавшими его красными флагами.

С паровоза слезли три каких-то человека, и один из них, видимо предводитель, лет 40–45, в форме инженера путей сообщения, отрекомендовался: «Делегация Викжеля» (Всероссийский исполнительный комитет железных дорог). «Прошу слова, товарищи!» – заявил он совершенно охрипшим, очевидно от речей, голосом. «Слово предоставляется товарищу председателю делегации Викжеля», – провозгласил уланский унтер-офицер, председатель бригадного комитета, и охрипший инженер начал свою речь, которую закончил призывом перебить всех офицеров и идти в Москву, где борьба между «реакцией» и революцией уже закончена, для усиления рядов международного пролетариата.

Присутствовавшие на митинге солдаты бригады стояли молча, потупив головы.

Наведенные по телефону и телеграфу справки подтвердили, что бои в Москве закончились победой большевиков. Теперь вопрос уже шел не о подавлении восстания, а о свержении большевиков, захвативших власть.

Солдаты нашей бригады, видимо, колебались.

Положение офицеров тоже было затруднительным. Обстановка изменилась, и временно командующий бригадой командир Уланского полка, полковник князь Эристов, не беря на себя ответственности выполнять прежнюю задачу при сложившейся новой обстановке, решил запросить Ставку Верховного Главнокомандующего.