Драгоценнее многих (Медицинские хроники)

Они уже почти добрались до неглубоко закопанного покойника. Подняв лопату, Везалий ринулся вперёд. Раздалось несколько ударов, визг раненого пса, и поле боя осталось за людьми. Мигель зажёг потайной фонарь, друзья принялись поспешно копать.

– Вовремя успели, – сказал Везалий. – Ещё немного, и эти фурии разделили бы нашу печень на столько долей, что её не собрали бы и в день страшного суда.

Они торопливо закончили работу. Мигель забрал лопаты, а его напарник взвалил на плечи мешок с телом. Свора, наблюдавшая издали, поняла, что добычу у них уносят, и с громким лаем бросилась за похитителями.

Как и в первый раз Андрей подсадил товарища на стену, передал ему лопаты и мешок, но в этот момент сразу несколько больших псов бросились на него. Услыхав крик, Мигель одну за другой швырнул вниз лопаты. Собаки шарахнулись прочь, и Везалий отчаянным прыжком взлетел на гребень стены. Лопаты остались внизу.

До экипажа они добрались без приключений, возчик хлестнул лошадей, огромные колёса запрыгали по камням и ухабам изрытых парижских улиц.

Везалий, чертыхаясь, ощупывал рваную рану на ноге, перепуганный Сервет, вжавшись в угол кареты, бессмысленно шептал дрожащими губами:

Город Париж это дом королей,

Светлого Феба сиянье лучей…

При повороте на Матросскую улицу колёса провалились в глубокую канаву, и лошади стали.

– Ладно, – сказал Везалий. – Дальше мы сами.

Он швырнул вознице золотой туринский ливр, поднял мешок, сморщился от боли, помянув недобрым словом кладбищенских церберов, и пошёл вперёд.

Сервет похромал следом. Они долго кружили по тесным проходам Латинского квартала, перелезали цепи, которыми запирались на ночь проулки.

– Когда найдут наши заступы и поймут, что могилу разрыли не псы, а люди, – сказал Везалий, обернувшись, – то тело будут искать на Малом мосту у аптекарей, в колдовских притонах и других тайных местах, но никто не догадается, что оно открыто лежит на улице Святых отцов. Мы спрячем его в анатомическом театре.

Анатомический театр был заперт, но привычный ко всему и заранее подкупленный служитель отворил им.

Грязный, покрытый глиной мешок свалили на пол.

– Начинай вскрытие, – сказал Везалий, – а я пока займусь своей ногой. Проклятый пёс так чисто отпрепарировал клыками мне икру, что я могу изучать четвёртый мускул стопы на себе самом.

Сервет устало опустился на скамью. Его бил озноб.

– Хватит, – выдохнул он, – больше я на такую работу не хожу.

– Друг Мишель!..