Байт VI. Наследник Утренней Зари. Проект «Земля»

Или нет? Куда не кинешь взгляд, повсюду влажные густые заросли, папоротники, лианы и прочая растительность, ярусами уходящая вверх, к кронам не нашего климатического пояса деревьев. По всем признакам – тропический лес бассейна Амазонки. Помощи тут явно не дождешься.

Ладно. Вернемся к нашим бар… Бабам. Такое уже было однажды. Попробую повторить этот финт ушами еще раз.

Где-то в рюкзаке оставался небольшой кусочек лепешки Лугнасада, который мне отдал Дима, после того как я сначала Черту оживлял, а затем он меня в чувство приводил.

Мало, конечно, однако другого выбора у меня нет.

Присел возле вампирессы, достал из рюкзака «Маднесс», марлевый тампон и одноразовый стаканчик, чиркнул себя лезвием по запястью и подождал, пока тот заполнится наполовину. Аккуратно раздвинул кинжалом намертво сжатые зубы Черты и потихоньку влил ей в рот все без остатка. С последней каплей вампиресса судорожно со всхлипом вздохнула, мертвенная бледность начала сходить с лица. Пока кровь в порезе не стала подсыхать, я отломил кусочек лепешки и принялся макать в рану.

Размягчившийся и набухший сухарик вложил Черте в рот. Она, едва двигая челюстями, с трудом его разжевала и проглотила. Я напитал алой влагой еще два кусочка. Каждый последующий давался вампирессе все легче.

Ксюше процедура не понравилась еще на первом, и она поспешно отвернулась, однако не ушла. Видя, как выравнивается дыхание Черты, и розовеют щеки, я наложил повязку на порезанную левую и крепко прижал правой рукой.

Ничего, сворачиваемость у меня хорошая, минут через пять вообще течь перестанет.

Прошло немного времени и вампиресса, еще раз судорожно вздохнув во все легкие, открыла глаза.

– Черточка! – с радостным облегчением взвизгнула Ксюша, сжимая ту в объятьях и чмокая в щеку, стараясь не замечать неуверенно растянувшихся во влажной окровавленной полуулыбке губ. – Ты вернулась!

Подруга в ответ крепко обхватила ее плечи и прижалась к груди, сияющими угольками глаз глядя на меня.

– Вы пришли за мной! – Черта облегченно расплакалась.

Мы помогли ей подняться, я обнял ее и нежно поцеловал. Вкус собственной крови показался сладким. Или это вкус ее губ?

Уже сидя за достопамятным овальным столом и отхлебывая из хрустальных бокалов рубиновое вино, она, изредка всхлипывая, поблагодарила: – Спасибо, родные! Сама бы я не выкарабкалась! Я вас так люблю!

– Мы тебя тоже! – губами изобразив поцелуйчик, заверила Ксюша.