Ник Ботаник

Я вежливо поблагодарил и с достоинством удалился, наблюдая в стекле офиса продавцов автомобилей, как его отражение провожает меня внимательным тяжелым взглядом.

К чему бы это? Надеюсь, я никакую заразу в гараже у Степаныча не подхватил? С их непонятными видимыми характеристиками, кодами доступа в мозги и прочей компьютерной мистикой.

В этот раз трамвай приехал сразу. Ясное дело, – я же не тороплюсь никуда.

Во дворе на удивление никого не оказалось, даже прописавшихся на лавочке у подъезда пенсионерок – шпионок.

Принял душ, поломал голову, чего приготовить в этот раз, и ничего не надумав, поджарил четыре яйца с двумя сосисками. Включил телик. Как всегда, – на какой канал не переключи, – три минуты чего-нибудь толкового, чтобы заинтересовать, и тут же начинается реклама минут на двадцать. Пощелкал каналы туда – сюда и выключил. Надоело про памперсы от насморка и прокладки от перхоти слушать. Притомили…

В начале девятого маяться бездельем осточертело окончательно, и я решил пораньше лечь спать.

Уже и разделся, и зубы почистил. Но тут кого-то на ночь глядя нелегкая принесла, – в дверь позвонили. Снова Максу и Степанычу неймётся?

Как был в трусах, так и пошел посмотреть.

– Кто?

– Открывай, брателло! – донеслось из-за двери. – Свои!

– Кто? – еще раз переспросил я. Нет у меня здесь «своих». Так поздно ко мне знакомые не ходят.

– Открывай, Ваня! – попросили с той стороны голосом Сыча. – Открывай, дорогой! Поговорить надо!

Вот как? Значит, не так уж все и страшно с его головой? То-то его так неожиданно быстро из больницы выписали.

Что ж. Поговорить, так поговорить. Никаких контр у меня с ним нет, так почему бы и нет? Я, недолго повозившись с дурацким замком, открыл. Стоило тому только щелкнуть, дверь резко отворилась и, отталкивая меня в сторону, в квартиру ворвался здоровенный бугай. Бросил на меня грозный взгляд из-под низкого лба и ринулся заглядывать во все комнаты, не пропустив и ванную.

– Его здесь нет! – сообщил он, выходя из кухни. Сыч, не обращая на меня внимания, тоже уже прошел в коридор.

Нос его был заклеен пластырем, а под глазами синели желтея лиловые отеки.

– Где он, Ваня? – болезненно и недобро прищурился предводитель местного криминалитета.

– Кто? – все-таки решил уточнить я, прекрасно понимая, о ком идет речь.

– Дружок твой конченный! – Сыч подошел вплотную и уперся взглядом мне в переносицу. – Макс, козляра…

– Откуда ж мне знать, Петрович? – как можно убедительнее пожал плечами я.