Сага о Тамаре

Снова пульс 130. Медсестра сменилась, но я уже понимаю эту систему, они без врача не чихнут, и пристаю к ней неотвязно:

– Вызовите дежурного из другого отделения. Кардиолог нас всегда предупреждает, чтобы не затягивали с приступом!

Добилась, вызвали этого хирурга, а тот терапевта, назначили сердечные уколы и таблетки. Капали до 11 ночи, а пульс так и не снизился.

– Любочка, я боюсь спать. Так я хоть меры вовремя могу принять, а во сне… А вдруг я умру?

Я неотступно думаю об этом. Как Бог распорядится? Как лучше для нее, умереть без сознания или в здравом уме и трезвой памяти? А я? Что мне отмеряно? Быть рядом или отлучиться на минуту?

Шестое января.

Бока на комковатом матрасе начинают печь огнем, стоит лишь прилечь. Полночи провозившись с капельницами и с бродившими, как скисший компот, мыслями, я встаю с кровати совершенно разбитая. Но по традиции, первая половина дня проходит идеально. Давление? В норме. Пульс? Отличный. Самочувствие? Бодрое. Господи, ты дал нам хлеб наш насущный на этот день.

– Мама, я с батюшкой договорилась, приведу его прямо в палату. Проведет исповедование и соборование. Ты же хотела.

– Да, я очень сожалею, что раньше в храм не ходила. Сначала не хотела, а потом не могла. А что я должна ему говорить?

– Он сам спросит, какие у тебя грехи.

– О, грехов у меня! На Пасху окна мыла? Да. Матюкалась? Да. С чужим мужем спала. И главное, против Бога боролась, политзанятия проводила, воинствующий атеизм называется.

– Вот все ему и расскажешь.

Не скажу ей, как священнослужитель отчитал меня:

– Сегодня праздничный день, у меня минуты свободной нет. Приду через неделю. Ваша мать какой храм посещала? Вообще не ходила? А Вы знаете, что таинство соборования только для прихожан? Они понимают каждое слово.

– Через неделю… нас могут уже выписать.

Однако, он все же пришел. Попросил в коридор выйти и совершил все положенные обряды. По дороге назад в храм он уже более спокойно сказал:

– Пусть молится.

Первые двое суток в больнице для таких «кровотеченцев» полностью голодная диета, а теперь «поставили на довольствие» и кормят на удивление прилично – больничный жиденький гречневый суп, рисовая кашка и даже паровая тефтеля из курочки. Покормила ее, усадив лицом к небу с летящими стаями птиц, устроила снова среди подушек и прошу соседку Любу:

– Поговорите с ней, а я посплю.