Сага о Тамаре

После звонка на последний урок, мы слышим только немецкую речь:

– Добрый день! Гутен таг! Кто дежурный?

Раиса Федоровна работала военным переводчиком на фронте и даже была ранена! Она разучивает с нами стихи известных немецких поэтов, простые шуточные детские песенки. Мы поем по-немецки: «Широка страна моя родная», а она говорит:

– Гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остается. Учитесь это понимать! Советское правительство всячески поддерживает Германскую демократическую республику!

«Еще бы! – думаю я.

 – У нас еще карточки на хлеб не отменили, а в Германию эшелоны с зерном идут!»

Через мою маму во Львовском областном управлении железной дороги под грифом секретно проходили накладные на грузовые перевозки, и она возмущалась: «Своих еще не накормили!»

– Машка! Давай по пирожку съедим! До комсомольского собрания надо еще на репетицию успеть!

Учитель музыки, типичный Василий Теркин, руководит художественной самодеятельностью в школе, организовывает концерты и конкурсы.

Ему около тридцати лет, но мы уважительно говорим о нем «бывший фронтовик». Он пронес через всю войну свою гармонь-трехрядку, а сейчас перебирает клавиши отличного трофейного аккордеона. Под его аккомпанемент я старательно пою «Землянку»:

«Бьется в тесной печурке огонь,

На поленьях смола, как слеза,

И поет мне в землянке гармонь

Про улыбку твою и глаза.

Про тебя мне шептали кусты

В белоснежных полях под Москвой.

Я хочу, чтобы слышала ты,

Как тоскует мой голос живой.»

Учитель поднимает на меня огромные грустные синие глаза:

– Эх, не умеешь ты передать эту смертельную тоску по любимым глазам! Эту веру, надежду и любовь. Да и откуда тебе знать, что такое любовь? Молодая еще! Девчонка!

И разочарованно машет рукой.

* * *

– О-хо-хо-хо! – Элеонора жеманно смеется, складывая губки кружочком «чтобы не было морщинок», как учила ее мама.

 – И что ты ему ответила?

Люда Бондаренко энергично откидывает за спину русую косу толщиной в руку:

– Я говорю, у меня отец – командир эскадрильи летчиков, воевал еще в испанскую войну! А то нашел, чем удивить – лейтенант!

– Ой, Людочка, – вдруг трагическим голосом объявляет Элеонора.