Сага о Тамаре

Их так много! Падают, стучат по бумаге, как камешки, еле успеваю их ногтем давить. У меня даже во время войны и оккупации вшей не было. Но тогда со мной была бабушка! Маму немцы поймали и упекли на принудработы, вернулась с чесоткой и вшами, а бабушка не подпустила ко мне… Мамину вязаную кофточку помню, сколько дырочек, столько вшей… Из каждой дырочки жопки черненькие торчат… Бабушка кофточку на морозе развесила, они на морозе вымораживаются… Остальную одежду бабушка сожгла во дворе… Жаль, морозов еще нет. А у меня не так много одежды, чтобы ее жечь…

Муж идет на работу к 10 часам утра, приходит на обед домой в 2 часа дня, а вечером снова уходит до 2–3 ночи.

Как только начинает темнеть, одевается, пистолет в карман пиджака, и уходит «на операцию». Что за операции? Не знаю, и спрашивать боюсь. Бандиты, урки и враги народа – вот с кем на работе сталкивается мой муж. Но почему он всегда приходит выпивши?

Ночью перед приходом Вовки я просыпаюсь, слышу, как собаки лают, все ближе и ближе, он их дразнит ради пьяного куража.

Когда залает наша дворняжка, я зажигаю каганец и иду открывать ему дверь. Он недоволен:

– Что-то ты быстро открыла! Почему не спишь? Махаешься с хозяйским сыном?

Если замешкалась, тоже подозрение:

– Почему долго не открывала?

Вечером я спешу сварить суп и картошку дотемна, чтобы не жечь каганец. Холодный осенний ветер и крики улетающих на юг птиц напоминают мне строки Пушкина:

«Уж небо осенью дышало,

Уж реже солнышко блистало,

Короче становился день,

Лесов таинственная сень

С печальным шумом обнажалась,

Ложился на поля туман,

Гусей крикливый караван

Тянулся к югу: приближалась

Довольно скучная пора;

Стоял ноябрь уж у двора»

Я долго лежу в темноте и читаю мысленно навсегда запомнившиеся стихи.

Пушкин, Лермонтов, Есенин… Во сне я вижу Большой театр, полутемный зал, царевну Лебедь на сцене в белом платье со сверкающими звездами и луной… Отец сидит в красном мягком кресле рядом со мной и ласково говорит:

– Тамарочка, я покажу тебе Москву, твою родину.

Мне снится огромный дуб на сцене, сверкающая золотая цепь… Ученый черный кот ходит вокруг дуба, его зеленые глаза блестят волшебными огоньками… Из тумана навстречу кораблям палят пушки… Бах! Ба-бах! Все громче и громче!

Отец кричит мне:

– Томка! Я тебе покажу!

Что такое? Он никогда не кричал на меня. Чем я его обидела? И Томкой меня никогда не называл.

– Открой, сука! Убью!

Ой, проспала! Муж! Не услышала издали.