Мой адрес: Свердловск, дом отдыха «Шарташ»

Возле сарайчика я вскопала землю и посадила рыжие лилии-саранки, клубнички кустиков пять. Никогда на этих кустиках не вызревали ягоды, а только цвели, завязывались мелкие ягодки и так бледно-зелёными и болтались. Мне этого было достаточно. Но чудо! Она, эта самая клубника, и сейчас там живёхонька: разрослась, расползлась по лесу, измельчала под соснами, но я её узнаю. Этой весной я её навестила снова. Шестьдесят лет прошло, а она живёт. Вот так любая клубника, скворечник, дерево нас и переживут. Мне и сейчас иногда снится наш дровяничок, его подпёртая палкой широко открытая в лес дверь, в нём кровать с чистой постелью, нелепый коврик с оленями на стене, совершенно неожиданно придающий уют этому непригодному для жилья месту.

Позади дровяника, в тридцати метрах – озеро, в прибрежной полосе воды, полной жизни со снующими козявками, мальками, цветущей тиной, пустыми ракушечками на дне, качается на волнах загадочный и такой не к месту невыносимо-парадный белокрыльник, как потом оказалось, похожий на каллы, а сейчас поражающий своим неземным великолепием.

Поднимешь от воды взгляд, и в мареве расстояния обозначится лилипуточный противоположный северный берег и посёлок Шарташ. Прищуришь глаза и увидишь по дуге высокого места спадающие до самой воды огороды, разделённые ровными заборами. И как же им тяжело в гору вёдра таскать, огород поливать! Изнанка улицы Рыбаков. Название самое-самое, в каждой избе жил рыбак, и в конце огорода, на волнах качалась личная лодка. Рыбы в Шарташе в ту пору хватало всем с избытком. Была даже артель, ловившая сетями карпов. Иногда у нас на остановке автобуса или у магазина продавали рыбу, разложив её прямо на траве.

Такая жизнь. Открываешь утром глаза от луча, пробившегося в дырявую стену сарая, никаких обязательств, блаженный покой маленького человека. Только в холодную осень в нашем дровянике не очень. Мы там дожили до снега. Спали все вместе, трое, с Муськой. Но когда к утру стало наметать на одеяло сугробик, не выдержали мамины подружки и дружно пошли к директору Ивану Ивлиевичу Землякову просить Нине с Томкой подходящее жилье.

Свободного жилья всё ещё не находилось, мы приуныли. Но вдруг смотрю, бежит к нам Анна Исакова, черноглазая красивая женщина, по-моему, она работала завхозом. Еле дотерпела, ведь она несла хорошую новость.

– Нина! Беги скорее в контору, тебе жильё новое светит! – кричит она ещё с дороги.