Пятнадцатое воплощение. Исторический роман

С небольшого возвышения группа весело переговаривающихся всадниц смотрела на знатных охотников, многие из которых их родственники – отцы, дядья, братья, женихи. Позади женщин толпа разряженных евнухов и слуг тоже громко гомонила. Таллат обвела взглядом лица всадников охраны. Тот молодой воин сидел верхом на темно-кауром, почти черном, коне.

Когда загонщики погнали ланей, юные всадницы, толпясь вокруг двух царевен, передвинулись вперед, – одни смеялись и взвизгивали, у других возбужденно сияли глаза и раздувались ноздри.

Цепь охраны тоже переместилась, и, вдруг оглянувшись, Таллат увидела, что воин находится совсем близко – значит, он понял ее влечение! Почти в гневе она смотрела поверх ушей своего светло-золотистого коня, ничего не видя перед собой. Если бы он подъехал еще ближе, осмелился протянуть руку к ней, она с яростью ударила бы его по руке плетью!

– Глянь туда, моя госпожа, – раздался за ее правым ухом голос Балишана, и его толстая ладонь, по запястью отороченная лазоревым рукавом парадного одеяния, показала направо: охота началась.

Среди женщин поднялся крик и смех, когда зазвенели тетивы луков, засвистели стрелы, и начали падать пораженные животные. У знатных персов охота – одна из главных занятий и забав.

После полудня охота кончилась. Женщины повернули коней к Сузам. Переполненные впечатлениями, ехали, смеясь, болтая и перебивая друг друга, потеряв царственный порядок. Няньки и слуги ехали позади тоже в беспорядке.

Царевны понукали своих коней, то и дело порывались скакать вперед, увлекая за собой всех остальных. В общей оживленной суматохе Таллат ехала, сдерживая коня, не торопясь, не оглядываясь.

Когда во дворе Дворца евнухи и рабыни стали снимать с коней знатных всадниц, Таллат увидела, что воин остановил коня у ворот и смотрит на нее. Успокоенная возвращением, она большене взглянула на него, пересаживаясь с крупа коня на руки Балишана. Усталых всадниц разносили по покоям на полдневный отдых – наступало самое жаркое время дня.

Жара. Она сидела на синем ковре – на переплетении его ярко-розовых и светло-серых узоров. С высоты большой террасы – сквозь ее балюстраду – во всей красе был виден роскошно цветущий сад. Из внутренних комнат и из дверей зала, полу-заслоненных занавесями, доносились звонкие девичьи голоса и звуки песни, которую разучивали знатные девушки и за смехом и шутками никак не могли разучить.