Пятнадцатое воплощение. Исторический роман

Служитель с поклоном раздвинул перед Таллат блестящий кожаный занавес входа, и в отблесках четырех-пламенного светильника навстречу ей ласково раскрылись бездонно-черные глаза жреца Мардукшаддина. Таллат сделала приветственный поклон. С прошлого лета она впервые вновь увидела своего высоко-посвящённого наставника. Только вчера вечером прибыл в Великий Город огромный царский караван, с которым она приехала сюда из Суз.

Рядом со жрецом за трапезой сидит жрица – тоже ее наставница. Таллат села напротив них. Посреди столика лежал знак, правящий современным миром, – пятиугольник Мардука.

Жрец, опустив веки, отягощенные черной каймой длинных ресниц, спокойно молчал и потягивал легкое красное вино. Жрица ела творожные лепешки со сметаной и смотрела на огонь светильника, наполненного кунжутным маслом. Они молчали, и душа Таллат опять входила в созвучие с реально ощутимой тишиной храмовых покоев, исполненной священного значения. Вдыхала аромат сложно составленного курения. Отдыхала, словно добравшись до долгожданного убежища и приюта.

Настраивалась на особенный лад восприятия, зазвучавший в ней с начала Посвящения три года назад. Осознала, как ей не хватало храмовой тишины и умных бесед посреди тщеславного безделья царского двора в Персии.

– Моя сестра по посвящению, приготовила ли ты себя к восприятию сложных понятий, к длительному посту и сосредоточению? Готова ли ты к следующей ступени восхождения и познания? – спросил Мардукшаддин, вплетая низкие тона голоса в тишину покоя.

– Да, – четко и звонко прозвучал ответ.

Жрица напомнила:

– Ты пройдешь суровые испытания, недоступные большинству из нас.

– Я жду этого.

Налитые бездонной чернотой, дивно большие глаза жреца устремились на Таллат, красные полные губы тронула ласковая улыбка.

– Тогда три седмицы дней мы проведем в беседах и безмолвии. А в седьмой день месяца Айяра ты предстанешь перед Богами.

При вступлении на следующую ступень Посвящения необходимое откровение пришло к Таллат естественно-неотвратимо, точно новый вздох, точно одеванье в новые одежды.

После этого Таллат продолжала жить в храме Набу. Здесь с ней – только Балишан и десятилетняя девочка-рабыня. Иногда она наведывалась в свой дом в квартале Кадингирра. Домом ее умерших родителей управляет старший дядя – тоже жрец высокого посвящения.

Изредка, на колеснице, запряженной двумя мулами, Таллат приезжала в Летний Дворец, где в прохладе садов с бассейнами, в охотах и празднествах жила царская семья.